Еще одна станция полностью

– Я только начал тут работать за год до этого. Я был всего лишь ребенком. Она была всего лишь ребенком. Она была очень тощей, охренеть какой наглой, с помоечно-светлым цветом волос, но мы с Джерри помогли ей с английским, она начала управлять персоналом и однажды появилась с рыжими волосами и черными ногтями, как будто развилась до уровня Чудо-Женщины. Это место сделало ее той, кто она есть сейчас. Это первый дом в ее жизни. Черт, у меня был дом, но даже я иногда это чувствую.

– Должен быть какой-то способ спасти «Билли», – говорит Огаст.

Уинфилд вздыхает.

– Это Бруклин, подруга. Заведения все время покупаются и закрываются.

Она оглядывается через плечо на окно кухни, туда, где Джерри занят омлетом. Она спросила его неделю назад, помнит ли он человека, который придумал «Специальный Су». Не помнит.

Смена у Огаст проходит с мыслями о Джейн и призраках, вещах, которые исчезают из города, но никогда не стираются полностью. В тот же день Огаст обнаруживает ее в «Кью», сидящую скрестив ноги на трех сиденьях.

– Ммм, – мычит Джейн, когда Огаст садится рядом с ней. – Ты вкусно пахнешь.

Огаст морщится.

– Я пахну внутренностями фритюрницы.

– Да, я так и сказала. – Она утыкается носом в плечо Огаст, вдыхая запах «Билли». Лицо Огаст вспыхивает. – Ты вкусно пахнешь.

– Ты странная.

– Может быть, – говорит Джейн, отстраняясь. – Может быть, я просто скучаю по «Билли». Он пахнет точно так же. Здорово знать, что некоторые вещи никогда не изменятся.

Боже, это отстойно. Такие места, как «Билли», – это не просто места. Они дом, центральные точки воспоминаний, первая любовь. Для Джейн это такой же якорь, как и тот, который набит на ее бицепсе.

– Джейн, я… – начинает Огаст. – Я должна тебе кое-что рассказать. – И она сообщает новость о закрытии «Билли».

Джейн наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, и облизывает языком нижнюю губу.

– Боже, я… я никогда не представляла, что когда-то его не станет, даже сейчас.

– Я знаю.

– Может быть… – она говорит, поворачиваясь к Огаст, – может быть, если ты вернешь меня туда, где я должна быть, я смогу что-то сделать. Может быть, я это исправлю.

– Ну, может быть. Я не совсем понимаю, как это работает. Майла уверена, что то, что происходит сейчас, происходит из-за того, что то, что произошло в прошлом, уже сделано.

Джейн хмурится, слегка съеживаясь.

– Мне кажется, некоторые из этих слов я поняла. То есть ты имеешь в виду… что, если бы я могла с этим что-то сделать, это уже было бы сделано.

– Может быть, – говорит Огаст. – Но мы не знаем.

Наступает долгое молчание, и Джейн говорит:

– Ты… ты когда-нибудь находила что-то о той мне, которая есть сейчас? Ну, если я вернусь туда и останусь там… где-то должна быть другая я, да? Которая на правильном пути? Старая, мудрая и все такое?

Огаст складывает ладони на коленях, смотря на красные кеды Джейн. Она задавалась вопросом, когда Джейн этим заинтересуется: это мучало Огаст с самого начала.

– Нет, – признает она. – Я уверена, что она где-то есть, но я ее еще не нашла.

Джейн вздыхает.

– Черт.

– Эй. – Она поднимает взгляд, пытаясь немного улыбнуться. – Это необязательно что-то значит. Мы не знаем точно, что вещи не могут измениться. Возможно, могут. Или, возможно, ты опять сменишь имя, и поэтому я не могу тебя найти.

– Да, – говорит Джейн тихо и устало. – Возможно.

Огаст чувствует, как что-то давит на Джейн, то же, что давило на нее на днях, когда она рассказывала свои истории.

– Ты хочешь о чем-то поговорить? – спрашивает Огаст.

Джейн длинно выдыхает и закрывает глаза.

– Я просто… скучаю по этому.

– По «Билли»?

– Да, но еще… по жизни, – говорит она. Она складывает руки и двигается, растягиваясь на скамейке и укладывая голову на колени Огаст. – Моему месту с димсамом. Кошке в моем винном магазине. Тому, как я стучала в потолок, потому что сосед слишком громко практиковался на тромбоне, понимаешь? Тупая хрень. Я скучаю по раскрытию афер со своими друзьями. Посиделкам за пивом. Походам в кино. Тупым, мелким жизненным вещам.

– Да, – говорит Огаст, потому что не знает, что еще сказать. – Я понимаю, о чем ты.

– Это просто… это отстойно. – Глаза Джейн закрыты, лицо повернуто к Огаст, губы мягкие, челюсть сжата. Огаст хочет провести большим пальцем по ее сильным прямым бровям и вытянуть из нее напряжение, но в итоге она просто зарывается ладонью ей в волосы. Джейн подается к прикосновению. – Сейчас я это помню, то, как я чувствовала себя всю свою жизнь, – я хотела путешествовать, увидеть мир. Всегда ненавидела оставаться слишком долго на одном месте. Охренеть как иронично, да?

Она замолкает, проводя кончиками пальцев по своему боку, где из-под футболки выглядывает тату.

Хотела бы Огаст, чтобы у нее это лучше получалось. Она прекрасно делает записи и анализирует факты, но ей всегда плохо давалась навигация по рекам чувств, текущим внутри. Скула Джейн прижата к ее колену под тканью джинсов, и Огаст хочет прикоснуться к ней, притянуть к себе ближе, все исправить, но она не знает как.