За кофе с коньяком, которого в чашках было в два раза больше, они просидели еще час и разошлись спать, договорившись, что Андрей будет беречь себя для нее там, а Вильдам будет беречь ее для него здесь.
Весь следующий день Елена ни разу ни в чем не упрекнула Андрея, была с ним ласкова и нежна. А ночью они любили друг друга так, будто это было в последний раз, хотя никто из них не проронил об этом ни слова.
Наутро Андрей уехал, он запретил ей провожать его. Прощаясь с ним у двери, Елена не выдержала и заплакала.
- Не надо, моя королева, - назвал он ее прежним именем. - Я приеду, и мы все начнем сначала.
- Нет. Мы продолжим, как будто не расставались.
- Да, как будто не расставались...
...А через семь с половиной месяцев привезли цинковый гроб с телом Андрея...
...А еще через две недели, не выходя из больницы, Елена родила свою первую девочку, недоношенной, но здоровой.
Из роддома ее забирали Надежда и Вильдам. Надежда хотела забрать ее с ребенком к себе, но Елена отказалась.
- Я хочу домой. Там Андрей.
Надежда переглянулась с Вильдамом.
- Вы не пугайтесь, я не сошла с ума. Просто, Андрей всегда будет со мной в нашей квартире, мне так легче.
- Поехали, - сказал Вильдам, не давая Надежде еще что-то возразить.
- Но ей там одной, с ребенком, будет тяжело, тем более она еще такая слабая, - шептала на ухо Вильдаму Надежда.
- А мы ей поможем: когда ты, когда я, когда Катя, когда Татьяна, - ответил он ей тихо.
- Какие вы помощники: ты - мужчина, Катя - еще ребенок, а Татьяне не до нее, она даже встречать ее из роддома не приехала.
Вильдам ничего ей не ответил. Ехали молча. Девочка мирно спала на руках у Елены, она никому ее не отдала. Но у подъезда Вильдам забрал ребенка у нее из рук и отдал бабушке, а сам взял Елену на руки.
- Ты уж извини, двоих я не донесу.
Елена улыбнулась его словам и подчинилась.
Дома их ждали Катерина, Евгения Семеновна и Татьяна с Александром. Евгения Семеновна приняла девочку из рук Надежды и отнесла в спальню. Там уже стояла детская кроватка, а рядом пеленальный столик с ящиками внизу, заполненными пеленками, распашонками, ползунками - всем тем, что необходимо младенцу с первых дней. В углу у окна стояла новенькая облегченная немецкая коляска. Надежда удивилась. После похорон Андрея не прошло и месяца, и она только после родов Елены начала приходить в себя, потому в этой квартире еще не была.
- Когда вы все успели, - тихо спросила она, оглядываясь и переводя взгляд с одного на другого.
- Мы готовились, - ответила шепотом за всех Татьяна. - Кроватку мы с Сашей купили, пеленки, распашонки, простынки и прочее сшила Марина, коляску достал Вильдам Хабибович, ванночку, масла, кремы, аптечку и бутылочки - Евгения Семеновна с Катей, костюмчики, ползунки и игрушки - все остальные понемногу.
- А я? Что же от меня? - растерянно спросила Надежда.
Елена подошла к ней и обняла.
- А тебе предстоит самое трудное: помогать растить и воспитывать внучку, Андрюшину дочку, - они заплакали.
Подошла Евгения Семеновна, девочку она уже уложила в кроватку.
- Пойдемте отсюда. Пусть поспит, пока спится. А тебе, - она обратилась к Елене, - плакать нельзя, молоко пропадет. Оно хоть есть?
- Есть, но мало.
- Ничего, насосик маленький рассосет. Пойдемте в гостиную. Там уже и стол накрыт. Надо посидеть, пяточки обмыть. Ты как ее назвала?
- Марией, в честь моей бабушки, я ей обещала.
- Хорошее имя, красивое, старое. Мария Андревна - ладно звучит.
Уже за столом она спросила:
- Ты крестить-то будешь?
- Буду.
- И правильно.
Надежда удивленно посмотрела на них.
- А ты, бабушка, не смотри так. Партийная, небось?
- Партийная, - ответила, улыбнувшись, Надежда.
- Ты и знать ничего не будешь. А дите
- Как хотите, - согласилась Надежда.
- А мы в крестные пойдем, - подхватила Татьяна.
- Вы жениться-то собираетесь?
- Собираемся, - ответил за Татьяну Александр, обнимая ее.
- Так вам вместе нельзя. Лучше ты, давай, крестным отцом будешь, - обратилась Евгения Семеновна к Саше, - а в крестные матери, мы тебе Катюшку дадим.
- Так она ж еще не совершеннолетняя? - удивилась Татя.
- Богу все равно, а в церкви документов не спрашивают. Ей уже пятнадцать - можно.
- Мам, - вмешался Вильдам, - они же комсомольцы.
- А кто сейчас не комсомольцы? Их же никто ничего делать не заставляет. Постоят, перекрестятся пару раз, примут дитя из купели и все.
- Только, не сейчас, - возразила Елена. - Она еще маленькая. Месяца через три-четыре, когда тепло будет.
- Как пожелаешь. Ты - мать.
За столом сидели уже часа два, а малышка все не просыпалась. Елена забеспокоилась.
- Ее уже кормить пора, а она все спит.
- Так ее, наверняка, в роддоме покормили перед выпиской. Не беспокойся, голодная спать не будет, - успокоила ее Евгения Семеновна.
Надежда ревниво заметила.
- Вы, Евгения Семеновна, как родная бабушка.
- А ты не обижайся, она мне и впрямь родная, - и тихо добавила, чтоб не слышала Катя. - Она ведь Катеньку нашу от позора спасла. Если бы не она, не знаю, чем бы все закончилось для Кати.
Надежда знала ту историю, она понимающе кивнула.
