Я всегда думала, что "жизнь после" – это что-то неосязаемое, но я не ожидала, что проснусь не на холодном операционном столе, а в роскошной мягкой постели. Я как будто попала в другую реальность, в тело незнакомой аристократки, с именем, которое я никогда не слышала. Теперь меня зовут Диана Эрскин, а не Таня... Хвостикова Таня.С каждым новым открытием я понимаю, что не просто исчезла — я заняла место злодейки романа, который когда-то взяла в руки, но так и не закончила. Роман, в котором судьба леди Эрскин уже предрешена, где она должна встретить свою трагическую кончину.Могу ли я изменить ее трагический финал, или обречена повторять ошибки, теряя себя на этом пути? И кто еще желает ей смерти, а, главное — почему? Почему она была такой дурой?Мир интриг, предательств и тонких манипуляций вокруг меня полон зловещих тайн. Каждое движение может привести к катастрофе. Я должна найти способ выжить, разобраться в хитросплетениях отношений главных героев, и узнать, что на самом деле стоит за образом злодейки Дианы, чтобы спасти свою новую жизнь
Постукивая пальцами по столу, мужчина серьезно смотрел на меня уже целую минуту, не проронив ни слова. Я больше не могла удерживать его изучающий взгляд и отвернулась к окну.
Жалюзи слегка покачиваются из-за весеннего теплого ветерка, проникающего в приоткрытое окно, а горячие лучи солнца согревают мои холодные руки. На светло-бежевых стенах комнаты горизонтальными полосами ложиться пробивающийся золотистый свет, придавая особый уют, но даже так легче на душе не становится.
– Тань…
– Знаю, – перебила я сидящего напротив меня за столом мужчину, опустив глаза. Рассматривание ровных стопок бумаги на столе куда более увлекательнее, чем удерживание его взгляда. – Не отговаривай, я уже все решила.
– Давай подождем. Хотя бы год!
– Нет. Ты сам мне рассказывал, что с каждым годом шансы на успех уменьшаются. Я больше ждать не намерена.
Ответила со всей уверенностью, что во мне осталась, и скрестила с ним взгляд. Он небрежно снял очки и бросил их на стол, зажимая пальцами ровную переносицу.
– Ладно, хорошо! – повержено, но разражаясь, бросил он. – Ты же понимаешь, что шанс совсем... совсем ничтожен. В следующем году обещают привезти новое оборудование и…
– Его обещали привезти в прошлом и в начале этого года, но до сих пор не привезли. Рома, я ждать больше не могу.
Мужчина в белом халате окончательно сдался, откинувшись на спинку своего кресла и поднимая глаза к потолку.
Два года назад я попала в жуткое ДТП... Мы с друзьями ехали из дачного домика по ночной трассе. Чем ближе машина приближались к городу, тем сильнее поднимался ветер, а из-за града с деревьев осыпались лавиной листья с обломанными ветвями. В какой-то момент буря поднялась ужасающей силы, а порывы ветра начали наклонять стволы деревьев, ломая или вырывая их с корнем из земли. Одно из таких, упав, преградило всю проезжую часть, и машины, что не успели среагировать, попросту врезались друг в друга. Нашу машину пронесло. Водитель успел вовремя среагировать и остановиться на обочине, но не успели мы выдохнуть, как в нас влетела другая машина. От сильного удара автомобиль перевертышем унесло в крутой кювет. Водитель, приходившийся мне близким другом, погиб в реанимации, как и его девушка, третий пассажир выжил, отделавшись несколькими незначительными переломами, а мне досталось повреждение позвоночника, сотрясение и перелом руки.
Тиканье настенных часов ещё сильнее сгущало напряжение в уютном кабинете.
— Я подписала всё, — отодвигая от себя небольшую стопку документов, с присущим глухим звуком положила наверх увесистую, наверняка дорогую ручку.
Рома грустно на меня посмотрел и забрал бумаги, пробегая по ним скользящим взглядом.
Именно его брат и был в тот вечер за рулем авто. Брат-близнец.
Прошло два месяца...
– Доброе утро!
Привлекая мое внимание в больничной палате, появилась мама.
Женщина с небольшой сединой, лучезарной улыбкой и опечаленным взглядом подошла вплотную к больничной койке, наклонилась для объятий.
– Привет, мам, – прижимаясь крепче к родительнице, сразу накатило спокойствие.
– Как ты?
– Хорошо, – выпуская женщину из своих рук.
Не переставая улыбаться, она присела на край противно поскрипывающей кровати, заправив выбившуюся прядь волос мне за ухо.
– Я так переживаю за тебя. Сашка, когда узнала, что ты подписала согласие на операцию, впала в хандру.
– Кто бы сомневался, – хмыкнула я. – Всё как обычно.
Она грустно осмотрела меня и, заметив мой взгляд, так же грустно улыбнулась и сжала мою заметно похудевшую кисть.
В палату зашла врач. Женщина стала для нас как родная за эти два года. Ещё бы… Я постоянный посетитель этой больницы, и, похоже, для меня медперсонал давно выделил отдельную, личную, но просторную палату.
– Здравствуйте! – врач приветливо улыбнулась мне и моей маме. – Как вы?
– Хорошо. Спасибо… Как вы поживаете?
– Потихоньку… – женщина дружелюбно улыбнулась и переключила свое внимание на притаившуюся меня. – Танечка, ты себя как чувствуешь?
– Отлично… – не соврала я.
В физическом плане все относительно отлично, не считая того, что я не чувствую ног, но в моральном я ужасно устала.
Раиса Васильевна осмотрела меня и, проведя обыденный опрос, поднялась с места.
– Роман Романович закончил все приготовления к операции.
– Я же могу остаться с ней?
С мольбой в глазах спросила мама у врача. Женщина понимающе кивнула и, распрощавшись, удалилась.
Завтра утром будут проводить операцию на позвоночнике.
До двадцати семи лет я добилась многого. У меня была любимая работа, чудесные друзья, множество поклонников, прекрасная, любящая семья и самый лучший в мире кот Виктор, но… Всегда есть это проклятое «но».
За последние два года все изменилось, и из того, что у меня было, осталась только любящая семья.