Снег в середине июля, ледяные горки и улыбающиеся снеговики — все что угодно, если твой парень — верховный маг Бруклина. Насупившийся Джейс, который только что проиграл Саймону партию в снежки, пьет горячий чай из заботливо принесенного Клэри термоса. Саймон, уже забывший о недавней победе, прижимает к себе Изабель, пытаясь хоть как-то согреть ее, и отчитывает девушку за ее манеру одеваться и не думать о собственном здоровье. Алек знает, что какой-бы недовольной не выглядела его сестра, эта забота ей приятна.
Липкий комок снега прилетает Лайтвуду в затылок, и он резко подскакивает с места, оглядывается и натыкается взглядом на довольное лицо Магнуса, который хитро щурит глаза и готовит еще один снежок.
— Ах так! — Алек набирает в ладонь снег и, лишь слегка сжав его, целится в Бейна. Снежок не долетает до цели каких-то полметра, врезаясь по пути в невидимую преграду и рассыпаясь синими искорками.
— Александр, и это ты — лучший лучник Института? — Магнус заливисто смеется.
— Магнус, и это ты требовал от Джейса с Саймоном честной игры десять минут назад? — Алек набирает еще горсть снега, но на этот раз не бросает его, а под подбадривающее улюлюканье Джейса сам бежит к магу, с явным намерением затолкать холодный снежок магу за шиворот.
Глаза Бейна широко распахиваются:
— Алек, нет! Сладкий, я же пошутил… Александр, это пиджак от Валентино из последней коллекции, ты не можешь так с ним поступить! — последние слова маг выкрикивает уже на бегу, понимая, впрочем, что далеко ему не убежать.
Лайтвуд победно вскидывает руку, когда добирается до своей цели и старается исполнить задуманное, вот только и Магнус сдаваться без боя не намерен. Только Бейн не рассчитывает свои возможности, и, не удержавшись на ногах, падает в сугроб, утягивая Алека за собой.
— Я не забуду, — шепчет Магнус, и, приподнявшись на локтях, нежно целует его.
В следующий момент еще один снежок повинуется немому приказу мага и приземляется Алеку на макушку.
Море перед ним спокойное, нежное, ласковое. Песок под ногами теплый, и Алек наслаждается тем, как легкие волны ласкают его ступни.
— Оно такое же синее, как твои глаза.
У Алека щемит сердце от переполняющей нежности, когда маг прижимается к его спине, обхватывая руками грудь.
— Ни одно слово. Ни одно прикосновение. Ни один миг с тобой, Александр… Я не забуду.
Даже не успев перешагнуть порог дома, Алек слышит доносящиеся из-за двери голоса, и его губы расплываются в слегка грустной улыбке.
Лайтвуд заходит в освещенную солнечным светом комнату и на секунду пропадает. На бордовом кожаном диване рядом с Клэри и Изабель сидит не кто иной, как Магнус Бейн. Его смех так заразителен, что скоро его подхватывают и девушки.
Алек хочет усмехнуться, сказать, что, он чувствует запах гари, доносящийся с кухни. Хочет пошутить над кулинарными способностями девушек, но он ловит на себе взгляд Бейна и забывает обо всем.
Потому что взгляд, некогда наполненный теплом и любовью, уже никогда не станет прежним. Потому что сейчас маг безучастно скользит по лицу Алека, и кивает головой Изабель:
— Иззи, твой брат пришел. Как его… Алек, кажется.
Мэттью не переваривает желтую прессу. Не выносит журналистов. Терпеть не может газетенку, которую зачем-то взял в руки, хотя и знал, что там написано. Секунда — и смятый комок бумаги летит в мусорку. Все таблоиды шумят, все первые полосы заняты одной новостью: звездная пара распалась.
Дрожащими пальцами крутануть колесико зажигалки получается лишь с третьего раза, оторвать взгляд от трепещущего огонька — со второго, выпустить из легких дым в маленькое помещение трейлера, даже не задумавшись об открывании окна, — с первого. Даддарио запускает пальцы в волосы и зло усмехается. Никто так и не догадался, что не было никакой звездной пары, что Шамдарио — не история великой любви, а история пиара и раскрутки «Сумеречных охотников».
Когда Макджи год назад вызвал Гарри и Мэтта к себе и попросил их построить из себя влюбленную парочку какое-то время, Даддарио и представить не мог, чем все обернется. Тогда согласился легко, ведь это не должно было сильно отличаться от того, что они с Гарри делали перед камерами во время съемок. Тогда согласился легко, и долгое время не замечал, что все становится слишком.
Слишком.
Слишком странным, близким, слишком родным, слишком под кожей. А каждая «СЕНСАЦИЯ» слишком правдивой. Кажется, желтая пресса заметила намного раньше то, что для Мэтта еще долгое время оставалось загадкой.
«СЕНСАЦИЯ! — Гарри Шам младший и Мэттью Даддарио замечены на романтичной прогулке по ночному Нью-Йорку».
