Я бормочу что-то невнятное, не отрывая лица от унитаза. Она подходит, опускается на колени рядом и убирает волосы с моего лба.
– Ой, ты весь горишь!
– Я в порядке, мам.
– Дорогой, ты весь красный…
– Ничего страшного…
– Мне кажется, у тебя жар. – Она прижимает руку к моему лбу, а затем встает, чтобы порыться в аптечке.
– Мам, клянусь, со мной все в порядке.
– Прими это, – говорит она, протягивая мне жаропонижающее, – и ложись в постель, ладно?
– Да, хорошо.
– Так, давай-ка я…
– Мама! Я сам! – Я практически выталкиваю ее из ванной, а потом, чуть задержав ладонь на ручке двери Олли, бросаюсь в его комнату.
Брат сидит на кровати, разложив перед собой домашнюю работу, и смотрит в окно с открытым ртом. Он поворачивается ко мне и указывает на окно.
– Мина, – говорит он, – без одежды, в лифчике, вошла и подмигнула мне. А потом вылезла из окна.
Я подбегаю к окну и смотрю вниз, но там никого нет.
– Ребята, вы только что… вы только что собирались…
– Не знаю, – говорю я, пытаясь направить мысли в нужном направлении, но ее лицо так и стоит у меня перед глазами.
– Тогда почему ты все еще стоишь здесь и разговариваешь со мной? – Он вскакивает на ноги, и бумаги разлетаются по всей комнате. – ДАВАЙ! ЭТО ОН!
– ЧТО? – Не знаю, почему я кричу в ответ, но это здорово.
– ЭТО ОН, ТОТ САМЫЙ МОМЕНТ!
– ЧЕРТ! ЛАДНО!
Я вылетаю из его комнаты, несусь вниз по лестнице, пробегаю мимо мамы, которая в прихожей завязывает шнурки на кроссовках, и выскакиваю за дверь. Я пересекаю улицу, не замечая ничего и никого, не сводя глаз с голубой входной двери дома Мины. Я со всей силы ударяю по медному молотку. Сначала ничего не происходит, и я чувствую, что сердце вот-вот выскочит из груди, а потом мама Мины открывает дверь.
– Кэплан?
– Гвен! Ой, миссис Штерн! Мина дома?
– Кэплан, почему на тебе нет одежды?
Я опускаю взгляд на свои боксеры.
– Черт!
– У тебя все в порядке?
– Да, – отвечаю я. – Наверное. Простите, что ругнулся вслух. Случайно получилось. На самом деле, по-моему, все может стать еще лучше.
Она все еще непонимающе смотрит на меня, преграждая путь, но меня так переполняют эмоции, что я открываю рот и говорю:
– Мы с Миной только что поцеловались, а потом вошла моя мама, и Мина убежала, и вот теперь я здесь, чтобы поговорить с ней, и на мне только трусы, потому что я вчера вечером напился до беспамятства, и меня вырвало на одежду, но я здесь не потому, что целовал вашу дочь без одежды, – это просто совпадение.
Кажется, она готова захлопнуть дверь у меня перед носом. Затем с непроницаемым выражением лица мама Мины отходит в сторону. Я не жду, пока она передумает. Я несусь вверх по лестнице в комнату Мины. Дверь открыта. Она снова в одежде и удивленно смотрит на меня, как это только что делала ее мама.
– Какого черта! – шипит она.
– Прости!
– Что ты здесь делаешь?
– Я не знаю!
– Почему ты не оделся?
– Я НЕ ЗНАЮ!
– Ш-ш-ш!
Она зажимает мне рот рукой, и мы оба поворачиваемся к двери, но тут с лестницы доносится какая-то музыка. Мина в замешательстве наклоняет голову, и я не могу удержаться, чтобы не протянуть руку и не коснуться ее лица.
– Господи Иисусе! – Она шлепает меня по руке, и я отскакиваю назад и складываю руки за спиной.
– Прости!
– Что ты сказал моей маме?!
– Я вел себя естественно, но деликатно. Я просто сказал ей, что… что мы поцеловались…
– О господи…
– И что я хочу с тобой поговорить.
– И что она сказала?!
– Ну ничего, но она позволила мне подняться.
– О господи! – повторяет Мина, оглядываясь на дверь.
Музыка звучит еще громче.
– О чем ты только думал, Кэплан?
– Хм. Наверное, что это, должно быть, тот самый момент? И что я не хочу пропустить его?
Мина пристально смотрит на меня.
– Боже мой, – говорит она, – не могу поверить, что у тебя встал…
– Прекрати! Перестань говорить об этом, иначе это повторится снова!
Это лишь смешит ее. Она закрывает глаза руками, и ее плечи вздрагивают.
– Мина, – слабым голосом говорю я.
Она делает глубокий прерывистый вдох, потом опускает руки и смотрит на меня.
– Ну и ладно, – говорит наконец Мина.
– Что ладно?
– Я и не против. Если это повторится.
– Правда?
– Да.
Это происходит снова. В голове становится пусто и гулко.
– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – спрашивает Кэплан.
– Да, – повторяю я, – уверена.
– Как скажешь, – отвечает он. Но что-то в его голосе заставляет меня замереть и посмотреть на него.
– А ты? – спрашиваю я.
– Да, пожалуй. Только если немного нервничаю.
Я тяну его за руку, и он тоже опускается на колени. Мы прижимаемся друг к другу лбами.
– Это всего лишь я, – говорю я.
Кэплан запускает руку мне в волосы, за ухом.
– В том-то и дело, – отвечает он. – Это ты.
После этого мы вместе лежим в моей постели, запыхавшиеся и ошалевшие.
Я не собираюсь притворяться, что никогда раньше не думала об этом моменте. Но сейчас я просто замираю от удивления, и мне даже стыдно подумать о том, что кому-то из нас придется нарушить молчание, и еще мне страшно, что это будут за слова. Мне кажется, что если начну я, то с моего языка сорвется что-то масштабное и необратимое.
