Ты получил письмо из Мичигана!
Потом:
ПОЗВОНИ МНЕ!
Потом:
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, несмотря ни на что.
– Блин! – говорю я.
– Что такое? – спрашивает Холлис.
– Так, ничего. – Я натягиваю боксеры, носки, обувь, футболку, но потом снова приходится снять кеды, чтобы надеть штаны. Я чуть не пинаю Холлис в лицо.
– Кэп, что случилось?
– Ничего не случилось. Я просто забыл кое о чем, что должен был сделать. Мне пора, прости. Спишемся.
– Подожди, мне тоже пора. Секунду, – возясь с лифчиком, говорит Холлис.
– Хочешь сказать, что поторопишься, не будешь раз пятьдесят расчесывать волосы, наносить на лицо какую-то там дымку и все такое?
Холлис прищуривается:
– Ладно, топай.
Я уже готов вылезти из машины, но оборачиваюсь и целую ее на прощание. А потом бегом направляюсь к черному ходу, молясь, чтобы кто-то оказался рядом и впустил меня.
Я стою у доски в кабинете физики, потому что пришла моя очередь решать уравнение, и вдруг замечаю за чистым стеклянным окном в двери Кэплана. Лицо у него красное, и он скачет на месте, будто хочет в туалет. Потом манит меня рукой. Я поворачиваюсь к доске. Через минуту снова смотрю на него, и он складывает руки в безмолвной мольбе.
– Мина, – спрашивает мисс Тернер, – ты закончила?
– Почти, извините.
Дверь в класс открывается, и Кэплан просовывает голову в образовавшуюся щель.
– Здравствуйте, мисс Ти. Извините за беспокойство…
Учительница поднимает взгляд от контрольных, которые проверяет.
– Кэплан, чем могу помочь?
Понятия не имею, откуда преподаватель физики продвинутого уровня знает Кэплана и когда они встречались.
Кэплан одаривает ее ослепительной, но застенчивой улыбкой:
– Мину вызывают к директору, на минутку.
– Ох! – Она возвращается к контрольным. – Ладно, но пусть сначала закончит.
Я качаю головой, глядя на Кэплана, который ухмыляется мне. Решив уравнение, я поворачиваюсь к нему и складываю руки на груди.
Мисс Тернер поднимает глаза.
– Все верно. Можешь идти, – говорит она и вызывает к доске следующего ученика.
Когда учительница отворачивается, Кэплан снимает со стула мою сумку и забирает с собой.
– Следует понимать, я больше не вернусь на урок? – спрашиваю я, когда мы оказываемся в коридоре.
– Зависит от того, что там говорится.
– Где «там»?
Его энергия и фиглярство вдруг пропадают. У него такой вид, будто его сейчас вырвет.
– Кэплан, что происходит?
Он лишь качает головой и тащит меня в мужской туалет.
Я прислоняюсь к дверному косяку.
– Ну уж нет!
– Да ладно тебе! Здесь никого.
– Нет и еще раз нет!
– Мина, пожалуйста…
– Скажи мне, что случилось.
Он сует мне под нос свой телефон, одновременно пытаясь затащить в уборную. На экране уведомление – электронное письмо из Мичиганского университета. Кэплан пребывал в листе ожидания вот уже два месяца. Я перестаю хвататься за дверной проем, и мы оба вваливаемся в туалет. Кэплан залетает в одну из кабинок и садится на пол спиной к двери.
– Тебя сейчас стошнит? – спрашиваю я.
– Ты можешь его открыть?
– Я не могу. Это должен сделать ты.
– Мина. Пожалуйста! Открой.
– Слушай, все будет хорошо…
– Я сделаю все, что попросишь, только открой это гребаное письмо!
– Ладно-ладно, – соглашаюсь я.
Пин-код – день рождения его мамы, 0223.
– Здесь говорится об обновлении на портале.
Кэплан издает стон и бьется затылком о дверь.
– Хочешь, чтобы я проверила?
– Да.
– Какой у тебя логин?
– Адрес школьной электронной почты, – отвечает Кэплан, – и пароль: Malfoy-boy17[9]. С большой буквы М.
Я сдерживаю смех, решив приберечь это на потом.
– Эй, Кэплан?
– Да?
– Ты мой лучший друг.
– Ты тоже мой лучший друг, Мин. Ты это говоришь, потому что я не прошел?
– Нет, дай мне пару секунд.
Я обновляю страницу. Волнительность момента заставляет меня задержать дыхание, пока крутится иконка загрузки. Я надеюсь, я молюсь – чего почти никогда не делала, – чтобы он поступил, чтобы у него всегда все получалось и чтобы он одерживал победы всю свою жизнь. Но тут приходит сообщение от Холлис:
Ты забыл презик в моей машине.
Он прилип к Келлиной клюшке для лакросса[10].
Нас посадят за это.
Страница Мичиганского университета наконец обновилась.
– Кэплан, выходи! Ты что, плачешь? Иди сюда!
– Черт! – отзывается он. – Проклятье, мать твою!
Кэплан с грохотом открывает дверь кабинки, заслонив локтем одной руки лицо, а вторую руку он протягивает к телефону. Какое-то время он смотрит на экран, а потом поднимает на меня ошарашенный взгляд.
Я улыбаюсь так широко, что сводит скулы, и тоже плачу, как пить дать.
– Я прошел?
– Ты прошел!
Кэплан издает радостный вопль. Потом воет в потолок и вскидывает кулаки в воздух, как делает всякий раз, когда кто-то из его команды забивает гол, а затем крепко прижимает меня к себе, поднимает и начинает кружить.
– Поставь меня, – смеюсь я, – и позвони своей маме!
– Мама! – кричит он. – Боже, я должен позвонить маме!
Он хватает мою сумку и поворачивается, чтобы уйти, но тут же пихает мне ее.
