Она возбуждена, у нее дрожат руки, она берет белый шар, нацеливается, бьет, но из-за нетерпения мажет. Тогда она щурится, ждет моего шлепка, но вместо этого я наклоняюсь над ней и прижимаю к зеленому покрытию. Забираю из ее руки кий и откладываю в сторону.
Он больше не нужен.
– Ты промазала, – шепчу я ей на ушко. – Положи ладони на стол.
Моя эрекция уже рвется из ширинки.
– Хорошо. Сейчас я отшлепаю тебя, и в следующий раз ты, может, не будешь так делать.
Для удобства встаю сбоку от нее. Она стонет и закрывает глаза; она шумно дышит. Одной ладонью я ласкаю ее попку, другой рукой держу за волосы.
– Раздвинь ноги, – говорю я и вынимаю из заднего кармана линейку.
Ана не слушается. Тогда я сильно бью ее линейкой! Звук удара получается громким, она ахает, но ничего не говорит, и я бью ее опять.
– Ноги, – приказываю я.
Она раздвигает ноги. Линейка бьет опять. Она закрывает глаза и терпит боль, но не просит меня остановиться.
Я бью ее еще и еще, и она стонет. Ее кожа розовеет от ударов линейки, а джинсы становятся невозможно тесными. Я бью ее, бью. И растворяюсь. Растворяюсь в ней. Ана владеет мной. Она делает это ради меня. И я люблю ее. Я люблю ее.
– Стоп, – говорит она.
Я немедленно роняю линейку и отпускаю Ану.
– Хватит? – спрашиваю я.
– Да.
– Теперь я хочу трахнуть тебя, – шепчу я хриплым голосом.
– Да, – молит она.
Ана тоже хочет этого.
Ее попка стала ярко-розовой, воздух с шумом вырывается из легких.
Я расстегиваю ширинку, давая простор моему орлу, вкладываю внутрь Аны два пальца и вожу ими по кругу, наслаждаясь ее готовностью принять меня.
Быстро надеваю резинку, встаю позади Аны и медленно вхожу в нее. О да. Вне всяких сомнений, это мое самое любимое место на свете.
Я крепко держу ее за бедра, выхожу из нее и врываюсь резко, словно нанося удар. Она вскрикивает.
– Еще? – спрашиваю я.
– Да… – задыхаясь, говорит она. – Все хорошо. Освобождайся… возьми меня с собой.
Ох, Ана, с удовольствием.
Я еще раз резко врываюсь в нее, потом перехожу на медленный, но брутальный, карающий ритм, входя в нее еще, и еще, и еще. Она стонет и кричит, а я наслаждаюсь ею. Каждым дюймом моей Аны.
Внутри ее все начинает пульсировать, она уже на грани, и я ускоряю ритм, слушаю ее крики. И она взрывается вокруг меня, крича и унося меня с собой. Я тоже кричу ее имя и изливаю в нее свою душу.
Тяжело дыша, наваливаюсь на нее. Меня переполняет благодарность. Я люблю ее. Я хочу ее. Всегда.
Я обнимаю ее, и мы сползаем на пол. Прижимаю ее к своей груди. Я ни за что не отпущу ее от меня. Никогда.
– Спасибо, малышка, – шепчу я, покрывая ее лицо нежными, как пух, поцелуями.
Она открывает глаза и улыбается сонной, сытой улыбкой.
– Твоя щека покраснела от сукна, – бормочу я и нежно тру ее лицо.
Она улыбается еще шире.
– Как тебе такое? – спрашиваю я.
– Потрясающе, – отвечает она. – Я люблю, когда грубо, Кристиан; люблю, когда нежно, тоже. Я люблю все, что связано с тобой.
Я закрываю глаза и восхищаюсь этой прекрасной девушкой, которую держу в объятиях.
– Ты никогда не разочаровываешь, Ана. Ты красивая, яркая, умная, забавная, сексуальная, и я каждый день благодарю божественное провидение, что брать интервью пришла ко мне ты, а не Кэтрин Кавана. – Я целую ее волосы. Она зевает, вызвав мою улыбку. – Я замучил тебя. – Пойдем. Тебя ждут ванна и постель.
Я встаю на ноги сам и ставлю ее.
– Хочешь, я понесу тебя на руках?
Она качает головой.
– Прости, но тебе надо одеться – неизвестно, на кого мы наткнемся в коридоре.
В ванной открываю кран и щедро лью в воду ароматическое масло.
Помогаю Ане раздеться и поддерживаю ее за руку, когда она шагает в ванну. Быстро залезаю следом, и мы садимся напротив друг друга, а ванна наполняется горячей водой и ароматной пеной.
Я наливаю на ладонь немного шампуня и принимаюсь массировать левую ногу Аны, растирая большими пальцами ее ступню.
– Ой, как приятно. – Она закрывает глаза и запрокидывает голову.
– Хорошо. – Я радуюсь этому. Она завязала волосы в конский хвост и убрала их в пучок на макушке, но из него выбились несколько прядей. После прогулки на «Грейс» ее безупречная кожа слегка загорела.
Она сияет.
Последние дни были удивительными. Ненормальные выходки Лейлы, вмешательство Элены – и Ана, стойко выдержавшая эти стрессы. Она усмирила меня. Больше всего мне нравилось делить с ней минуты ее счастья. Я радовался, глядя, как она счастлива. Если счастлива она, счастлив и я.
– Можно попросить тебя о чем-то? – шепчет она, открыв один глаз.
– Конечно, Ана. Проси что угодно, ты сама знаешь.
Она садится выше и расправляет плечи.
– Завтра – когда я пойду на работу – пускай Сойер проводит меня только до входной двери офиса, а в конце дня заберет. Хорошо? Пожалуйста, Кристиан. Пожалуйста, – торопливо говорит она.
Мои руки замирают.
– А я думал, что мы договорились.
– Пожалуйста, – просит она.
Почему это так ее беспокоит?
– Как же ланч? Ведь тебе придется выйти на улицу, – напоминаю я, беспокоясь о ее безопасности.
