Сила бродила. Сила очнулась окончательно и теперь желала обнять меня. Ее было так много, этой Силы, что пальцы мои вспыхнули. И я подняла руки, глядя на то, как с кончиков их поднимается пламя. А следом за пальцами вспыхнули и ладони.
– Возьми себя под контроль! – взвизгнула Молли.
Легко сказать. Будто я не пытаюсь. Но Сила… она ведь подобна морю. И мне не справиться с нею. А значит, я сгорю.
– Спокойно. – Чарльз встал сзади и обнял меня. И ведь не боится. Эдди и тот застыл, не решаясь двинуться. – Ты, главное, не нервничай. Она не причинит вреда. Тебе.
– А тебе?
– И мне. Мы ведь не чужие, помнишь? А брак на крови – это не только клятва.
– Брак на крови? – влезла Молли.
– Помолчи. – К счастью, Эдди точно знал, когда следует заткнуться. Ну или заткнуть кого-нибудь, кто раздражает. Раздражение мое вырвалось столбом белого пламени, который ушел куда-то в потолок, расплескавшись по камню. И стек в чаши, что торчали из стен. Пламя в чашах обжилось, свило гнезда, добавив пещере света.
Да, так хорошо.
– Закрой глаза, – произнес Чарльз на самое ухо. – Не мешай ей знакомиться с тобой.
– Она живая.
– Я слышу.
– Ее здесь оставили.
– Возможно.
– Точно оставили. – Я теперь слышала Силу куда яснее. И ее тоску, и печаль, и готовность ждать. Кого? Кого-нибудь, кто придет, чтобы забрать ее.
Я?
Я слишком маленькая. А силы так много. Меня не хватит! Я… мне жаль, но…
– Все хорошо. – Голос Чарльза не позволил сорваться в панику. – Дыши. И позволь ей самой.
Она… она пробиралась внутрь. Она знала что-то, чего не знала я, но она пробиралась внутрь, чтобы стать частью меня. И меняла!
Я чувствовала перемены.
Я…
Вспыхнули плечи.
И волосы.
И сама я стала пламенем прежде, чем успела понять, что происходит.
А потом, так и не поняв, отключилась.
Вот же… хрень.
Когда Милисента превратилась в живое пламя, Чарльз подумал, что это будет на редкость дурацкая смерть. Почти такая же нелепая, как и сам этот брак.
Пламя взметнулось.
Пламя обняло его.
Пламя обдало жаром, проплавив, казалось, до самых костей. И зашипела, испаряясь, влага с ботинок, запахло паленым волосом, а потом все вдруг исчезло. Только Милисента обмякла. Если бы Чарльз не держал ее, точно не успел бы подхватить.
А он успел.
И застыл, чувствуя себя на редкость глупо.
– О таком мне дед не рассказывал, – заметил Странник, разрывая несколько затянувшуюся паузу. – Наверное, это что-нибудь да значит.
– Наверное. – Говорить получалось плохо. Губы склеились, и Чарльз с трудом разлеплял их. Во рту пересохло, в горле тоже, он чувствовал себя так, будто месяц по пустыне бродил. – Воды…
– Держи. – Странник протянул флягу. – Извини.
И сам приложил к губам. Такой вкусной воды Чарльзу еще не доводилось пить. Он пил и пил, пока фляга не опустела, а потом долго еще не мог оторваться, норовя языком собрать с горлышка все, до последней капли.
– Надо ее положить. – Странник глядел с жалостью. – Давай помогу.
– Я сам. – Сила была.
В этом и проблема, пожалуй, что Чарльз еще никогда не чувствовал себя настолько наполненным, даже переполненным Силой. И потому-то тело плохо слушалось. Но Милисенту он не отдаст.
Это его жена. Нечего тут всяким подозрительным романтикам от подземелья руки тянуть. С Чарльза и некроманта хватит.
– Какого некроманта? – влезла Молли.
Он что, вслух говорил?
– Вслух. Так случается. Последствия энергетической контузии, – весьма охотно пояснила Молли. – Идем, там есть какие-то матрасы, правда вид у них…
– Они чистые, – возмутился Странник. – Да и сами понимаете, у нас тут не пансион.
Плевать.
Главное, что есть. Чистые. Сухие. Думать получалось урывками. Но Чарльз дошел до угла, в котором были свалены мешки, набитые соломой. Нашлась и скатка с одеялом.
– На вот. – Громобой стянул плащ. – Он теплый. И чистый. Согреет. А то ишь, взбледнула вся.
В полумраке лицо Милисенты и вправду казалось бледным до зелени. Но она дышала. И глаза под веками двигались быстро, словно она видела или следила за чем-то.
– Шок, скорее всего. – Молли взяла ее за руку. – Пульс учащен, но сердце бьется ровно.
Она провела ладонью над Милисентой.
– Жизненные показатели тоже в норме. Так что очнется ваша… жена.
Последнее было сказано с немалой насмешкой.
– Что веселого?
– Да, пожалуй… все веселое. Вы не представляете, сколько шуму наделало ваше исчезновение. Ваша маменька уже почти договорилась о браке.
– С кем?
Неважно, поскольку у Чарльза уже имеется жена. И другой ему не надо. Он вдруг понял это ясно и четко. И, поняв, улыбнулся.
Она невозможна.
И ужасна даже где-то. И в то же время никого лучше, искренней и честнее он не знал. А потому высшему свету придется привыкнуть.
– С Эверблейдами.
– С теми, которые родственники его императорского величества?
– Именно. И поэтому нам… да и всем, думаю, пришел приказ: при встрече с вами… образумить вас.
– Как?
– Как-нибудь. Когда начальство волновали подобные мелочи? Образумить и доставить в столицу. – Молли хихикнула. – Извините. Это… нервное.
Эдди присел рядом.
