Дракон проступал сквозь камень. Узкая голова, украшенная гребнем, длинная шея, змеиное тело на кривоватых крокодильих лапах. Хвост.
Крылья.
И никакого душевного трепета.
– Думаю, что племена существовали, но не в том виде, в котором сейчас. А он их изменил. Старые драконы вымирали. Свихнулись. – Она провела пальцами по каменной спине, стирая пыль. И показалось, что древний змей вот-вот очнется.
Она все еще сжимала флакон в руке.
– Вы уверены, что это не бред? – вежливо поинтересовалась Молли.
– Иди на хрен. – Милисента даже не обернулась. – Они уничтожили друг друга. Тот, кто привел их в города, тот, кто разрушил эти города и запер в них драконов. И тот, кто владел последним городом. Он сумел как-то поймать брата. И… здесь они умирали.
Она обернулась так резко, что Чарльз едва успел подхватить.
– Извини. Голова кружится, а тело будто чужое.
– Тебе надо отдохнуть.
– Надо. Видишь, даже спорить сил не осталось. – Милисента выдавила кривоватую улыбку.
– Тогда не спорь. Приляг. И… нам еды принесли.
– Еда – это хорошо. Но теперь я знаю, они здесь умирали. – Милисента потянула его за руку к центру зала. – Тут… прямо на полу. Добровольно. Отдавали силу и кровь. Они думали, что сами. А дело вот в этом.
Она показала фиал, который сжимала в руке.
– Капля крови древнего дракона, первого, кто появился в этом мире. Или даже создал этот мир. Все миры!
– Это… большая ценность, – тихо произнесла Молли.
Эдди нахмурился, явно понимая, что подобные ценности государство стремится хранить само.
– Не твоя, – огрызнулась Милли.
– Но ваша ли?
– Мне отдали. – Она надела веревку на шею. – Эта хрень опасна. Ты даже не представляешь, насколько… она…
Милли запнулась.
И замолчала.
Действительно, о некоторых вещах не стоит говорить вслух. По спине Чарльза пробежали мурашки. Капля крови первого существа в мире? Того, чье существование эволюционисты наверняка отвергнут, ибо напрочь выбивается оно из модной теории о происхождении видов.
Но эта капля сводила с ума драконов.
Подчиняла их.
Что она сотворит с людьми?
А ведь наверняка найдутся те, кто пожелает проверить. Кто скажет, что это исключительно науки ради. И для общественного блага. Ведь обществу же лучше, когда в нем царят мир и любовь.
– Он сказал, что другие были несовершенны, что они не могли обходиться сами, – Милисента стояла, вперившись взглядом в пол, будто видела что-то, недоступное Чарльзу. – Он оставил им… те артефакты. Сиу и другие без них вымрут.
Она перекатилась с носка на пятку.
И с пятки на носок.
– Но я… он сказал, что подобные мне вполне самостоятельны. Нам не нужна древняя кровь, чтобы принимать Силу. Передавать. Хранить. И… – Милисента обняла себя. – Как же они задолбали со своими тайнами древними!
Произнесла она это совершенно искренне.
– Ты говорил, что еда есть? – Милисента повернулась. – Жрать хочу – просто страх.
– Графини так не выражаются, – не удержалась Молли. – Вам стоит обратить внимание на свои манеры.
– Это пока. – Милисента добралась до угла и плюхнулась на матрасы. – И вообще… мы под землей, хрен знает где и, возможно, не выберемся. Какие, к бездне, манеры?
Возражать не осмелились.
На что похожи грибы?
На грибы и похожи. Никогда их не любила. А тут… что-то розовое, по вкусу вроде и мясо, только сладковатое, и, главное, такое вот, которое жевать не надо, само во рту расползается. Ну и грибы. С мясом.
И сами по себе.
И еще в лепешках. Лепешки из грибов – еще та, я вам скажу, экзотика. Помнится, читала, что в дальних краях иные люди едят кузнечиков. Мы с Эдди тоже как-то пробовали, но особого вкуса не обнаружили и решили, что это они с голодухи.
Вот и грибные лепешки туда же.
Я жевала. Молча. И думала, что вообще стоило бы научиться молчать, особенно при таких вот, как эта Молли, что села в стороночке, кусок лепешки в кулачок зажавши. Сидит и жует этак медленно, с видом мечтательным. Да только видом я не обманывалась. Вона, на меня поглядывает.
Нехорошо так.
Будто решая, что со мною делать.
И чуяла я, что мне ее решение не понравится. Категорически. Поэтому я ела, стараясь не задумываться над тем, что именно ем. И тоже думала.
Нет, древняя кровь – это, конечно, хорошо. Но что с ней делать-то?
Возрождать праотца?
Обойдется.
Миру это точно не надо, а мне и подавно.
А… тому ублюдку, который начал игру? Змеенышу? Он ведь зачем-то начал собирать древние артефакты? И если допустить, что я не одна такая, уникальная, что и он тоже? Он ведь откуда?
Старый Змей был родом с Островов.
А на Островах Эрханен побывал. Ну, я так думаю. Если переться напрямки через океан, то точно Острова не пропустишь. Стало быть, там он жил.
И потомков своих оставил.
Драконья же кровь, как они говорили, не размывается. Вот с того-то Сассексы и уникальные. Жаль только, рассказать об этом не выйдет. Чувствую, Змей бы порадовался.
Ладно.
Допустим, Змей тоже уникальный. Изначально. Но его кровь спала, а после обряда проснулась? Или что они там придумали? Не знаю. И Чарльз не знает. Тоже сидит, жует, прислушивается к чему-то. А рука на поясе, на револьверах. Совсем освоился. Даже радостно от этого.
Вот так вдвоем и сидим, плечо к плечу. И тепло.
