– С некоторой долей вероятности. – Дэн усмехнулся, продемонстрировав ровные желтые зубы. – Вы здесь. Вы отправились на край мира за сестрой. И полагаю, вам бы хотелось, чтобы она осталась жива.
– Возможно иное?
– Мне сообщили… скажем так, знакомые, что она ныне пребывает в интересном положении.
Чарльз почувствовал, как челюсти сводит судорога.
– Дышите глубже, – посоветовал Дэн.
– Воспитаем, – заверил Эдди, сунув в руки графа огромную кружку с кофе. И Чарльз выдохнул.
И вправду, что это он.
Воспитают.
Вырастят.
Как-нибудь.
– И все-таки дышите глубже. Проблема не в ребенке. Проблема в том, что не она первая понесла от… Наставника. – Дэн выплюнул это слово. – Но достоверно известно, что родить удалось лишь сиу. Родить и пережить роды. И то, по слухам, неизвестно, кто там на самом деле отец.
Зубы снова заболели. И Чарльз сделал единственное, что мог: глотнул кофе. Обжигающе горячего. Кипяток опалил и язык, и нёбо.
Ком горячей воды ухнул в желудок.
Спокойно.
Дело в крови.
Скорее всего, дело именно в крови. У Чарльза есть камень. И… как там Сассекс говорил? Проблемы начинают проявляться на поздних сроках. Тогда-то и нужны будут ритуалы. И… Августа ведь тоже из хорошего рода, и Дар у нее имеется. А Дар облегчает беременность.
В голове шумело.
– Так. – Эдди аккуратно забрал кружку. – Ты и вправду дышал бы глубже, что ли. И успокоился. Сперва заберем девочек. Свернем ублюдку шею. А там и разберемся, чего и как. В конце концов, Змей ведь камушек тебе отдал, верно?
Чарльз кивнул.
– Вот и ладненько. Так погляди, может, чего в нем.
– Аппарат нужен. – Чарльз слышал свой голос со стороны и удивлялся, до чего тот жалок.
– Аппарат найдется. – Дэн поднялся. – Раз уж моего дорогого племянника все еще нет.
У кровати сидела Салли. Хрен его знает, первая или вторая, главное – сидела, пялясь в никуда, и покачивалась. Она обнимала себя и выглядела жалкой донельзя.
Темно.
Шторы задернуты так плотно, что ни полосочки света сквозь не пробивается. И невозможно понять, сколько сейчас времени. От темноты и холода зубы стучат. По спине мурашки. И ощущение такое… нехорошее.
– Салли, – шепотом позвала я.
Не откликнулась.
Даже не повернулась.
Только всхлипнула тихо-тихо. Это вообще нормально? Она уже свихнулась? Или пока только в процессе?
– Салли. – Я села и подобралась к краю кровати. – Салли, ты спишь?
Она повернулась ко мне.
Какие глаза… огромные, широко распахнутые и пустые, как у куклы. В них я себя вижу. И еще безумие, которое притаилось на донышке.
Уже?
Они же говорили, что люди сходят с ума позже всех. Или этот угребок что-то не так делает? Второе вернее. Дело не в ней, дело в нем.
– Он меня любит? – спросила Салли свистящим шепотом.
– Конечно любит, – поспешила заверить я. – Как он может тебя не любить?
– Да. – На ее губах появилась счастливая улыбка.
Я вздрогнула.
– Сильно любит? – тут же уточнила она.
– Больше жизни.
– Я красивая.
– Красивая.
– А ты нет! – Ее лицо исказила гримаса ненависти. – Ты плохая!
– Да.
– Ты его недостойна! – Она вдруг вскочила и повернулась ко мне. Э-э, нет, так не пойдет! Она ж оберегать меня должна, а не это вот.
Салли вытянула руки. Скрюченные, с растопыренными пальцами, они походили на лапы падальщика. Она дышала громко, со свистом. Губа задралась. И в темноте ярко поблескивали зубы.
Может, она бешеная? Я слыхала, что с людьми и такое бывает.
– Недостойна, – подтвердила я осторожно. – Кто я и кто ты?
– Он посылал за тобой!
Не хватало мне в жизни такой радости.
– Зачем?
– Посылал за тобой! – повторила Салли, будто не услышав вопроса. – Но ты спала… он хотел призвать тебя, а ты спала! И никто не сумел тебя разбудить.
Счастье-то какое. Если опять провалюсь, скажу большое спасибо паре уродов, которые, сами того не зная, спасли еще от одной сволочи. Сомневаюсь, что меня призывали чаю попить.
– Зачем ты ему?
– Сама не знаю. – Я сползла с кровати, потому как драться в ней на редкость неудобно.
– Он тебя не любит! Только не тебя!
– Почему?
Вот даже обидно стало, право слово. Это чем же я нехороша? Для нашего-то извращенца?
– Ты уродливая! Ты страшная! Ты не такая! – вскрикнула она и бросилась на меня, пытаясь вцепиться в волосы.
Я перехватила ее руки.
И что делать-то? На помощь звать? А кого? И не станет ли хуже? Вдруг да Змееныш поймет, что я из сна выпала, и решит знакомство продолжить? А оно мне надо? Совершенно не надо! Я попыталась удержать Салли, которая выла, но как-то тихо, верно тоже не желая лишнего внимания.
Сильная, однако.
Или это потому, что свихнулась? Говорят, ненормальные куда как покрепче обыкновенных людей будут.
Проверять не хотелось.
Я притянула Салли к себе.
– Уймись, – прошипела ей в лицо. И она, тоненько взвизгнув, обмякла и вдруг разрыдалась. Слезы из ее глаз катились крупные, что бусины.
– Тише ты. – Я убрала руки, но осторожно.
Не стоило расслабляться.
– Любит он тебя.
– Он не обращает на меня внимания!
– С чего ты взяла? – Я осторожно приобняла Салли. – Садись. Конечно обращает.
