– Один хрен, – отмахнулась я. – Смотри, если сделать так, что они очнутся там, на балу, то поднимется суматоха. Людей будет много, и, как понимаю, не все рады этому ублюдку. А пока он разбираться станет, что не так, можно потихоньку смыться.
И пришить ублюдка.
Но это я так, тихонечко подумала.
– У тебя сиу в роду были? – спросила Звенящий Ручей.
– Не знаю.
– Точно были. – Она поманила меня к себе. – Я сделаю зелье, которое усиливает действие другого. Любого. И добавлю в пунш. Пунш разрешено пить всем. Но пунша будет много, и крови понадобится немало.
Я молча протянула руку.
Для такого дела не жалко. Хотя была тень сомнения. Вдруг да паника начнется или еще чего. И… и пострадать кто-то может. А с другой стороны? Оставить как есть?
Нет уж.
Кровь стекала в прозрачную чашу. И показалось вдруг, что она блеснула ярким драконьим золотом.
Показалось.
Получасом позже, облаченная в белоснежное платье, которое, подозреваю, сидело на мне примерно как на корове седло, я стояла пред Учителем и с обожанием пялилась, представляя, какой сюрприз его ждет.
К счастью, он был не один.
Змееныш восседал на высоком кресле, и венец, украшавший его дурную голову, радостно поблескивал. Камешки крупные, даже, я бы сказала, подозрительно крупные. Фальшивка? Не знаю. Рядом стояло второе креслице, попроще, и на нем с прямою спиной застыла Августа.
Я подавила вздох.
Вот… не нравится она мне, и все тут. Вроде и знаю, что не виновата она, что вообще сейчас не понимает толком, где находится и чего делает. Но нет, не нравится.
Узкое бледное личико.
Волосы зачесаны гладенько. Шея тонкая. Плечики полупрозрачные. И вся-то такая хрупкая, невесомая, какой мне никогда не быть. Рядом с нею я остро ощущала собственную нечеловеческую природу.
Неуклюжесть.
Угловатость.
И завидовала. А что, я же живая. Я могу завидовать. Правда, давлю в себе это нехорошее чувство.
– Подойди, дитя мое, – важно произнес Змееныш.
И я подошла, вперившись взглядом в него, представляя, как он удивится, когда…
– Поклонись. – Это уже Августа сказала, сухо и раздраженно. Я аж кожей почувствовала, что нравлюсь ей не больше, чем она мне.
Руками она прикрывала выступающий живот.
Интересное дело, однако.
Чарли… сколько времени прошло? Он приехал, когда фотографию ту свадебную увидел. На фотографии живота нет. А вот когда свадьба состоялась? Не знаю. Главное, что живот заметен, но не такой большой, как у баб перед родами бывает.
Я поклонилась.
Моей головы коснулась теплая ладонь, от которой исходила Сила. И эта Сила потекла по моему телу горячей волной. Ах ты ж, сволочь!
От Силы шкура начала чесаться.
– Потерпи, дитя. Так надо. Теперь ты избранная!
Избранней некуда, чтоб вас всех, что живых, что мертвых. И главное, подрядилась ведь на поездочку! Недалече. А могла бы дома сидеть да в потолок плевать.
Я разогнулась, стараясь сдерживаться. Подумалось, что тутошние невесты ведут себя иначе. Как? Хрен его знает, но точно не начнут чесать спину о колонну, как меня подмывало.
– Исполни свой долг во имя возрождения империи!
Я приоткрыла рот, сглотнув слюну, которой вдруг стало много. И полагаю, видок у меня был соответствующий.
– Ты не переборщил, дорогой? – шепотом осведомилась Августа. – Она выглядит несколько… слишком уж…
– Отойдет, – отмахнулся Змееныш. – Милисента, ты меня слышишь?
– Слышу, – вяло ответила я.
– Понимаешь?
– Понимаю.
– Хорошо. А теперь слушай внимательно. Ты спустишься вниз, со всеми. Повтори.
Что-то не то у него с магией все же, если он со мною как с идиоткой. Но я послушно повторила: медленно, растягивая слова. И улыбнулась. Широко. Радостно.
– Умница, – восхитился Змееныш.
А то, стараюсь.
– Ты должна найти вот этого человека. – Он вытащил снимок, на котором я с удивлением узнала Орвуда. Надо же, мир тесен. – Это твой суженый.
У меня уже один имеется. Оно, конечно, Мамаша Мо говаривала, что запас карман не тянет, да, сдается мне, это не про суженых.
Но кивнула.
И уставилась на снимок. Орвуд мрачный на нем, злой. И главное, снимали недавно, по обгоревшей роже видать. Да и одежка на нем местная.
Нас искал, что ли?
Неудобно получилось, однако.
– Постарайся заговорить с ним. Увлечь. Выбери момент и дай ему зелье, которое ты получила от старшей сестры. Повтори.
Я опять повторила, вперившись взглядом в снимок. На него казалось глядеть безопаснее, чем на Змееныша. Уж больно лощеная морда его раздражала.
– Замечательно.
Меня даже за щеку ущипнули.
Идиот.
– Он проникнется к тебе любовью.
Думаю, после хорошей дозы приворотного любовью можно не то что ко мне, к козе проникнуться. Сказывали, был у нас в городе один умелец, который то ли перепутал что, то ли решил на досуге сам магией побаловаться. В общем, тоже.
Проникся.
Хотя и не к козе, а к кобыле, но та не оценила.
– Однако, Милисента, это еще не все. Ты ведь помнишь, что замужем.
Своевременно он спохватился. К замужней женщине проникаться любовью как-то неправильно, не так ли?
– И нужно разрешить это затруднение.
Я кивнула.
– К сожалению, нам не удалось найти твоего мужа. Однако мы полагаем, что он сам появится.
Полагают они.
