— Дениз, я в этом доме недавно. Взяли из агентства. Особо не церемонились с тем, кто я есть. Удивительно. Обычно, с тебя спрашивают кипу бумаг, рекомендаций от прежних работодателей. А тут такое. Короче, я начала работать. Хозяева сразу сказали, что я буду личной служанкой молодой госпожи, то есть вашей помощницей. Только слуги же всегда обсуждают на кухне личную жизнь хозяев. Ну так вот, что было. Все удивлялись, откуда быть молодой хозяйке, если она пропала где-то в лесах Амазонии. Тела не нашли, вот и считалась дочь хозяев пропавшей. Но её никто никогда не видел, потому что все слуги работают на нынешних хозяев года или три. А молодая хозяйка не бывала дома лет пять. В общем, тайна покрыта мраком. Мне велено было молчать, но я большая болтушка. Забыла. Теперь меня уволят? — в глазах девушки читался неподдельный страх за потерю своего рабочего места.
Девчонка сообщила море важной информации, требующей времени для размышления. Прошлась по комнате, не зная, что делать дальше. Решила, что подумаю потом. А пока нужно было кое-что сделать.
— Диана, ты можешь выполнить мою просьбу? Но, может, опять проболтаешься? Сама же говоришь, что ты хорошая болтушка.
— Ага, обещаю, могила, зуб даю.
— Диана, оставь свои зубы при себе. Достаточно и слова. Хорошо, я тебе верю, — желудок недовольно заурчал, напоминая о том, чтобы я торопилась на обед. Правда, с утра я и маковой росинки не брала в рот. — Показывай, Диана, где столовая. Наверно, родители меня уже заждались?
Девушка провела меня по тёмным коридорам замка. Я сама никогда не нашла бы столовую.
— Дом величественен, — не заметила, что эти слова сказала вслух и их услышала Диана.
— Он огромен, Дениз, убирать не захочешь. Мы не успеваем. Левая часть дворца не обслуживается. Хозяева живут в правой. Но и здесь мноие комнаты закрыты. Не понимаю, почему они не наймут дополнительную часть слуг. Дом огромен и несколько человек не успевают за ним уследить. Вот так и живём. Наверно, у них не хватает денег.
Диане хотелось щебетать без умолку и дальше, но суровый взгляд мох глаз остановил её и служанка сразу смолкла. Дальше мы обе шли при полной тишине. Наконец, достигли столовой, где родители уже с нетерпением ожидали моего появления.
— Дениз, ты же знаешь наши правила. На обед и ужин без опозданий. В нашей семье так принято, — мама почему-то так сильно была огорчена моим, всего лишь пятиминутным опозданием. Старая дама сидела слева от отца и размахивала себя длинным веером, хотя в столовой было весьма прохладно.
— Одетта, успокойся. Дочь отвыкла от дома. Столько провела времени в больнице и тем более она многое забыла. Нужно её простить, — заступился за меня отец. — Она молода.
Я присела справа от отца, не забыв осмотреть окружавшую меня обстановку. Обеденный стол был очень длинным, и за ним могла уместиться сотня человек, если не больше. Удивило, что электричество заменили горящие в нескольких тяжёлых старинных бронзовых канделябрах восковые свечи. Мой осмотр всей обстановки вокруг прервал отец, обратившись ко мне со словами: «Дочь, как тебе твоя комната? Понравилась?».
— А, да, — пришлось ответить первое, что пришло в голову.
— Спасибо твоей маме. Она приказала сделать там ремонт, пока, Дениз, ты лежала в больнице.
— Ах, она даже не скажет нам с тобой, муженёк, спасибо, — мать вела себя странно. В больнице она проявляла ко мне глубокие материнские чувства, а сейчас за столом вела себя по отношению ко мне крайне пренебрежительно и презрительно. Отец окинул меня равнодушным взглядом и замолчал.
— Что у нас сегодня на ужин? — этими словами мне просто захотелось смягчить напряжённую обстановку, возникшую за столом.
— Грибной суп, — ответила служанка, разливавшая его по тарелкам. Родители начали, молча, есть, не удостоив меня каким-либо ответом.
— Окей, суп, так суп, — чувствуя, что голодный желудок выставит ультиматум, если я не начну есть.
Тишина продержалась недолго. Отец её решил прервать, решив начать важный разговор со мной.
— Дениз, мы связались с одним известным пластическим хирургом. Он готов принять нас завтра. Необходимо восстановить тебе лицо. Ты не можешь появляться в обществе в таком виде. Я думаю, что ты не против.
— Вы у меня спрашиваете моего разрешения или ставите меня перед фактом, что я обязана ехать к врачу на приём? — вопрос был задан ребром, что родители, оба опешили, не ожидая от меня неких трений. — Хочу спросить, Вы не могли бы мне показать мои фотографии. Я хочу знать, как выглядела раньше. Какой я была? У Вас, наверняка, были и есть альбомы, в которых есть мои фото. Также мне нужен телефон, документы, наконец, — об этих вещах я успела подумать, находясь одна в своей комнате.
— Да, конечно, твои документы нужно восстановить. Предоставь всё мне, — пообещал папа. — У меня есть свои связи в полиции.
Мама молчала. Её как будто вообще я не волновала.
— Странно, — снова подумалось также. Происходило столько непонятного, и не было никаких ответов на всё это.
