Второй вещицей была либо настоящая оса, либо ее идеально изготовленный муляж, помещенный в кусочек отполированного люцита[57] ромбовидной формы. Оса высунула жало, готовясь к нападению. К брелоку прицеплен электронный ключ – не от машины. Ни названия компании, ни логотипа. Биби никогда прежде не видела подобных ключей. Электронный ключ от «мерседеса» Сейнт-Круа висел рядом на втором кольце. На третьем оказалось несколько обычных.
Третьей интересной находкой была бумажная салфетка с красным логотипом сети ресторанов, славящихся не только своими гамбургерами, но и тем обстоятельством, что они подавали завтрак весь день. На салфетке было выведено имя миссис Галины Берг, телефонный номер и адрес в старом квартале городка Тастин. Человек писал печатными буквами. Скорее всего, это был мужчина. В любом случае, это не рука профессорши. Сейнт-Круа отличалась идеальным, очень разборчивым почерком, которым она украшала сочинения своих студентов. Некоторые записи профессорши содержали искрометные либо загадочные советы будущим писателям. В других заключалась едкая критика. У «Нормса», по-видимому, она пила только воду, а завтракала в другом месте.
Галина Берг.
Звонить, предупреждая о визите, было бы неразумно. Это все равно что просить встретить тебя пистолетами и наручниками. К тому же, если понадобится еще раз незаконно проникнуть в чужой дом, сообщать свое имя не имеет смысла.
Хотя Биби в течение долгих лет нередко совершала поездки по этой части города, район она знала недостаточно хорошо. Тем удивительнее было то, что, не обращая внимания на номера, указанные на бордюрных камнях и домах, она поняла – это дом Берг, в тот же миг, как увидела его. Просторный двухэтажный особнячок в испанском неоколониальном стиле отличался изрядной долей очарования. Располагаясь в глубине земельного участка, подальше от улицы, он стоял в тени покрытых пурпурной листвой, высоких, могучих виргинских дубов.
Пожилая женщина подметала веранду. Она не подняла головы и не посмотрела на Биби, когда та, проехав мимо, остановила машину через полквартала от ее дома.
Когда Биби пешком вернулась назад, старушка, сметя сор с последних кафельных плиток веранды, приветствовала девушку улыбкой любящей бабушки, наконец-то свидевшейся с дорогой внучкой. Хотя подметальщице было, судя по всему, лет восемьдесят, время обошлось с ее лицом необыкновенно снисходительно, оставив на нем следы былой красоты. Оно лишь придало ее чертам приятную полноту, использовав в случае пожилой дамы методы работы с мягкой скульптурой[58] вместо обычных для него долота и молотка.
– Извините, это вы миссис Берг? – спросила Биби. – Галина Берг?
– Да, – ответила старушка с легким европейским акцентом неизвестного происхождения, который у нее так и остался после долгих лет жизни в Америке.
Выражение житейской мудрости на лице, великодушная улыбка и огоньки веселости в глазах цвета бренди навели девушку на мысль, что миссис Берг догадывается о том, кто такая Биби и зачем к ней пожаловала. При этом в старушке не ощущалось ни грамма враждебности либо злокозненных намерений. Если Биби ошиблась, то «Зиг-Зауэр П226» в любом случае всегда при ней.
Когда девушка представилась, миссис Берг согласно закивала, словно говорила: «Да, все так, как надо». Биби заявила, что ее прислала доктор Сейнт-Круа.
– Входите, входите, – пригласила гостью старушка. – Мы сейчас посидим и почаевничаем с печеньем.
Биби не хотелось идти вслед за миссис Берг в дом, но выхода не было. У нее больше не осталось имен и адресов, куда она могла бы съездить. Так или иначе, если бы Гензель и Гретель не пошли на риск быть зажаренными и съеденными злой ведьмой, они не нашли бы ее сокровищ – жéмчуга и драгоценных камней.
Прихожая в доме от пола до потолка была уставлена книгами. В отличие от кабинета Сейнт-Круа, свободного места на полках не наблюдалось. Миссис Берг провела гостью через арочные двери в гостиную, а оттуда – в столовую. Через распахнутую дверь просматривался кабинет. Каждая комната была меблирована в соответствии с ее предназначением, но при этом являлась продолжением домашней библиотеки. Стены почти полностью были заняты чем-то, и книжные полки виднелись повсюду.
Один из застекленных кухонных шкафчиков тоже под завязку был набит книгами. Кулинарных среди них Биби не заметила.
Пока миссис Берг накладывала на тарелку печенье домашней выпечки и заваривала чай, она рассказывала о том, что они с мужем Максом, умершим семь лет назад, были сиротами. Детей у них нет.
– У нас, по крайней мере, были мы сами. Одно это истинное чудо. А еще мы оба любили книги. Посредством книг человек, не скучая, может прожить тысячи жизней.
Вместо того чтобы отправиться в гостиную, они уселись за кухонным столом друг напротив друга так, словно давние соседки. В сахарном печенье ощущалась большая доля ванилина. Черный чай был на самом деле такой же черный, как кофе. Если бы не мед или персиковый сироп на выбор, он, пожалуй, показался бы девушке горьким.
