– Вкусно, – заявила Биби. – У вас очень вкусное печенье, а чай просто замечательный.
– Спасибо, дорогая, – сказала Галина Берг, а затем, подавшись вперед всем телом, с явным любопытством попросила: – А теперь, пожалуйста, расскажите, кто такая доктор Соланж Сейнт-Круа.
– Я думала, вы ее знаете, – озадаченно промолвила Биби. – Когда я сказала, что она меня прислала, вы же провели меня в дом?
Улыбнувшись, старушка махнула рукой, признавая недопонимание, а потом объяснила:
– Господи! Я пригласила вас на чай потому, что вы Биби Блэр.
Ощущение, будто она уже бывала в этом доме, вернулось. Биби удивленно оглядела обстановку на кухне.
– Я читала ваш роман, – в четырех словах раскрыла тайну Галина Берг. – Вы в определенном отношении уникальны: мало найдется писательниц, которые в жизни выглядят красивее, чем на фотографии суперобложки своей книги.
Опубликовав лишь один роман, Биби еще не привыкла к тому, что в ней узнаю́т писательницу. Девушка сказала: доктор Сейнт-Круа является основательницей университетской программы по совершенствованию писательского мастерства.
– Думаю, ужасно скучное занятие, – заявила миссис Берг. – Меня больше интересуете вы, чем она.
За этим последовало несколько минут, в течение которых старушка довольно основательно и логично изложила свое высокое мнение о книге Биби. Эта похвала как польстила девушке, так и немного смутила ее.
Заметив неловкость гостьи, миссис Берг сказала:
– Ладно, об этом мы поговорим позже, если вы не против. Один из второстепенных персонажей вашей книги – женщина, пережившая холокост. Учитывая вашу юность, я удивлена тем, как верно вы поняли саму суть вещей… Но сначала доктор Соланж Сейнт-Круа. Я не хочу показаться грубой, однако эти имя и фамилия представляются мне излишне претензионными. Не уверена, так ли ее звали на самом деле, когда она родилась… Что ж, это не важно. Зачем, скажите, ради бога, этой женщине понадобилось вас ко мне присылать?
Биби едва не ответила
– Ну, исследование… Наверное, она слышала о вашем огромном собрании книг.
Прозвучало это несколько необычно, в общем, неубедительно. Внезапно девушка, вспомнив замечание миссис Берг, высказанное хозяйкой чуть ранее, преклонный возраст женщины и легкий акцент, связала старушку с определенным историческим контекстом. Это вдохновило Биби рискнуть:
– Исследование о холокосте.
Миссис Берг кивнула.
– Многие люди знают… о моем прошлом. Наверное, доктор Сейнт-Круа тоже. Я выжила в Терезине и Аушвице.
Когда она принялась рассказывать о Терезиенштадте, ныне известном как город Терезин, и об Аушвице-Биркенау, внешность Галины Берг явственно изменилась. На полном лице стали заметны следы прожитых лет. Смешинки больше не собирались вокруг ее рта, не искрились у нее в глазах. Из голоса пропала музыка. В ее словах не слышалось ни гнева, ни горя. Она говорила со стальной решимостью женщины, которая, дай волю ее эмоциям, вообще не сможет ничего сказать.
В 1942 году Галине исполнилось одиннадцать лет. Нацисты депортировали десятки тысяч наиболее именитых и образованных евреев Европы в гарнизонный городок Терезиенштадт. Среди них были преподаватели, судьи, писатели, ученые, инженеры и музыканты. Здесь они ожидали, пока их отправят в один из лагерей смерти. Родители Галины были музыкантами. Отец играл в симфоническом оркестре на бас-кларнете, мать – на скрипке. Благодаря храбрости и жизнестойкости обитателей Терезиенштадт жил богатой культурной жизнью, несмотря на притеснения, угрозу смерти и постепенное умирание всего вокруг. Перенаселение. Скудное питание. Ужасные санитарные условия. Свирепствование инфекционных заболеваний. Мать Галины умерла во время эпидемии тифа. Уже и так наполовину мертвый от голода, ее отец был отправлен в Аушвиц, где его убили со многими тысячами других. Галину отделили от отца и отправили в Аушвиц за несколько недель до того, как концлагерь освободили войска союзников. Ее привезли с другими девочками и мальчиками, многие из которых впоследствии погибли. Из пятнадцати тысяч детей, депортированных в Терезиенштадт, спаслись чуть более тысячи, свыше тысячи ста, но меньше тысячи двухсот.
– Человечество способно на ужасные жестокости, – сказала старушка. – Эта жестокость покажется вам демонической, когда вы постигнете все ее пределы и беспрецедентную порочность, огромный ужас, который не в состоянии понять обычные люди.
Женщина умолкла, и Биби сама вызвалась принести на стол чайничек и налить из него в чашки чай. Стоя с чайником в руке, она не могла избавиться от ощущения, что с ней уже случалось подобное прежде: она не только наливала чай из того же чайника, но делала это в той же самой кухне. Дежавю как пришло, так и ушло. Биби не знала, как на него реагировать, поэтому отмела прочь такую мысль, решив подумать на сей счет, когда выпадет подходящая минута.
