В неподвижном лице бубудуска ничто не изменилось. Он протянул руки:
– Ты это… брось. Время-то не тяни. Нам сегодня еще арестовывать да арестовывать.
Адмирал понял, что Святая Бубусида уже приступил к заготовке виновников поражения. И еще понял, что он, Ворвид Альметракис, собирался защищать не ту власть. Власть, которая обречена. Быть может, питаясь кровью, она протянет еще долго, эта власть. И уж точно у многих еще успеет отобрать и шпагу, и честь, и жизнь. Но вот победить не сможет. С Сетранами такое не получится, нет. С горьким удовлетворением Альметракис поблагодарил Пресветлого за то, что не успел одержать победу, всю славу которой присвоил бы орден. Эта победа лишь повредила бы больной стране. Бывший командующий Его Величества Домашним флотом еще раз взглянул на бухту Монсазо и усмехнулся.
– А ведь ты прав, бубудуск! Пустые все хлопоты…
Потом он вскочил на перила и взмахнул руками, удерживая равновесие.
– Послушай, Гриннар. Командира линейного корабля «Прогиденс» зовут Таграх. Шаутбенахт Таграх. Если когда-нибудь встретишь, передай мои извинения. Ну, ты знаешь за что. За мыс Мекар.
– Обрат адмирал…Ворвид! Что вы делаете?! – в ужасе крикнул адъютант.
Адмирал еще раз усмехнулся.
– Хочу кое-что рассказать Пресветлому.
И шагнул с башни.
– Вот ведь сволочь, – сказал старший бубудуск, глядя вниз. – Кого я теперь арестую? Ни себе, ни людям.
– Чистейший эгоизм, – согласился контр-адмирал Сетран.
Гриннар размахнулся и от души влепил по учтивой роже нового командующего Домашним флотом. Старший бубудуск чрезвычайно обрадовался.
– Аборавары, – промурлыкал он. – Только Аборавары. Никакой Призон-дю-Мар тут не поможет.
Уже через четверть часа после скоропостижного назначения, контр-адмирал Аленцо ди Кандильяк, граф де Сетран, стоял на Галерном дворе в окружении толпы подчиненных, держался за челюсть и пытался сообразить, что же ему следовало предпринять.
Со всех сторон сыпались нехорошие доклады о состоянии гребных судов. Не хватало всего – весел, абордажных крючьев, кирас, и даже пороха для мушкетов, а шеф-интендант Адмиралтейства вкупе с главным каптенармусом куда-то запропастились. Утверждали, что обоих видели в Эрлизоре «при пониженной боеспособности».
– Сбить замки к чертовой матери! – предложил не в меру горячий командир шестого батальона.
Сетран, имевший короткий, но яркий снабженческий опыт, едва устоял на ногах. Он живо представил, сколько недостач спишут прожженные интенданты на такое деяние. И кого в конечном счете сделают за это козлом отпущения.
– Я вам собью, – процедил новый командующий. – Приказываю немедленно атаковать с тем, что имеется!
– Но как же так? Без прикрытия артиллерийских кораблей? Нас перетопят как котят!
– Трусишь, майор? Это приказ. Мы упускаем время! Все ясно?
– Так точно, – кисло ответил командир шестого батальона. – Яснее не бывает.
– Поплывешь первым, – зло сказал Сетран. – Умник!
Остальные комбаты бросились к своим частям, чтобы освободить дорогу смертникам. Потому что назревал очередной бессмертный подвиг во славу Пресветлого. Мешать не следовало…
Проверь чернильницу. Скоро потребуется. Понял?
В бухте творилось что-то невообразимое.
Потерявшие ветер померанцы вовсе не потеряли хладнокровия. Шесть их кораблей, включая все три линкора, растянулись в правильную колонну. При этом каждый корабль одним бортом обстреливал многострадальный Контамар, а другим громил сбившиеся в беспорядочную кучу шлюпки с десантом.
Эпикифор с досадой отбросил подзорную трубу.
– Кто командует абордажной атакой? Альметракис?
– Бывший вице-адмирал Альметракис… э… отстранен, ваша люминесценция.
– Отстранен? В разгар боя? Командующий флотом?! Нет, с нашим орденом не соскучишься…
– Я думал, вы знаете, – потупившись, сказал Глувилл.
– Как видишь – нет. И какой же это идиот распорядился? – бледнея, спросил великий сострадарий.
Задавая свой вопрос, он уже знал ответ. И, тем не менее, едва не задохнулся, когда услышал от Глувилла то, что и ожидал услышать:
– Дык это… того. Обрат Керсис приказал.
Случившееся далеко выходило за всякие рамки. Воспользовавшись пожаром Сострадариума, на некоторое время лишившего люминесценция контроля над ситуацией, не в меру ретивый бубудумзел вообразил, что вправе заменить главу ордена. Хотел того Гомоякубо или не хотел, понимал или нет, но этим он бросал прямой вызов эпикифору. И каким образом! В самый ответственный момент этот дикарь дезорганизовал управление остатками Домашнего флота. Как оказалось, ему были совершенно безразличны и способности паркетного адмирала Сетрана, и судьба имперской морской пехоты, так бестолково гибнущей под померанскими ядрами, и даже сама империя как таковая.
