И только в третьем часу утра участники переговоров вышли из своего заточения. Вышли и растерянно остановились, оказавшись под взглядами сотен глаз. Словно актеры, отыгравшие спектакль и не знающие еще, хорошо ли у них получилось. И тут, нарушив полную тишину, а заодно и всякую субординацию, простой матрос-рулевой первым задал вопрос, который вертелся на языке у каждого:
– Ну, и как?
– Боже мой, – сказала Лилония. – Что мы могли натворить…
Бельтрамоно устало вздохнул.
– Войны не будет, господа. Мы договорились.
Еще секунду продержалась тишина. А потом исчезла, сметенная страшным шумом. Графу, королеве и Камее пришлось пожать множество рук. Сильно нервируя Руперта, к ним выстроилась очередь, их фамильярно хлопали по плечам, просили автографы, поздравляли, благословляли. Лишь с помощью морских пехотинцев Сванту удалось восстановить относительный порядок.
– Ваше величество, граф, принцесса! Ради всего святого извините, – повторял красный как рак шаутбенахт. – Такое нарушение субординации…
– Друг мой! Перестаньте, – сказала Лилония. – В жизни не получала такого удовольствия! Уверяю вас, столько искренности ни в каком дворце не сыщешь.
Бельтамоно поднялся на мостик, подошел к креслу Мак-Магона и почтительно поклонился.
– Благодарю вас, милорд.
Адмирал был непритворно удивлен.
– Очень приятно. Но… за что?
– За очень полезный урок.
– Урок?
– Да. Мне случилось наблюдать за феноменальным боем вашей эскадры с балкона Эрлизора. И я понял, что у страны, имеющей такой флот, не грех и поучиться.
– Не думаю, что альбанский флот хуже, – сказал Мак-Магон. –
– Нам не стоит выяснять, чей флот сильнее, – сказал Бельтрамоно и первым протянул руку.
О результатах переговоров немедленно оповестили Карлеиз. Очень утомленная королева ушла в адмиральскую каюту. Через несколько минут под кормой «Поларштерна» проплыла шлюпка. В ней прощально размахивал шляпой альбанский граф Бервик. Там же, на соседней банке, нахохлившись сидел граф Бельтрамоно.
Олна ушла за горизонт. Но на востоке разгоралась заря. Становилось все светлее.
– Камея, у тебя на лбу морщинка, – удивилась Изольда. – Из-за чего? Все ведь хорошо получилось. Здесь, в Кингстауне, без единого выстрела наша эскадра одержала еще одну большую победу. Более важную, чем в Ситэ-Ройяле! Мы победили прошлое…
– Не грех и выпить, – предложил лейтенант Стоеросов.
– Да, – задумчиво сказала Камея. – Но как подумаю о том, столько веков Терранис прозябает в этом самом прошлом, которое наши земные предки давным-давно прошли, меня отчаяние берет. Сколько жизней пролетело напрасно! И сколько преждевременно оборвалось…
– Ну, не так уж и напрасно, – заметил гросс-адмирал.
– Ах, – вздохнула Изольда. – Когда, когда же они наконец прилетят?
– Кто?
– Да земляне.
– Земляне, – с особым выражением произнесла Инджин, словно пробуя это слово на вкус.
– Нужно рассчитывать только на себя, – покачала головой Камея.
– Девочка, ты очень быстро взрослеешь, – вдруг сказал герцог де Сентубал.
Без всяких титулов, без привычного «вы», не стесняясь обнаружить их истинные отношения. Все удивленно замолчали. Но фон Бистриц это удивление умножил многократно. Очень спокойно, обыденно, словно чуть припозднившийся извозчик, он сообщил:
– Да мы уже здесь, ваше высочество.
– Так вот, значит, вы кто-о-о, – протянула Инджин.
Тут на балконе появился красный и невероятно смущенный Свант.
– Герр адмирал! Ваше высочество! Я приказал накрыть столы для команды и пассажиров на палубе. Совместно то есть. Это правильно?
– Ну конечно, – сказал Мак-Магон.
– Еще бы! – подтвердил Стоеросов.
– Тогда, быть может, и мы выйдем к людям? – спросил адмирал. – Нас очень ждут.
И посмотрел на Камею.
– Да, – сказала она. – Мы выйдем к людям. Мы выйдем в люди.
И посмотрела на фон Бистрица.
– Ничуть не сомневаюсь, – кивнул землянин.
– Вы останетесь с нами?
– С большим уважением выпью за доблестную эскадру его высочества.
– А потом?
– Погода меняется, – вместо него ответил адмирал. – Она не может быть постоянной. И с этим ничего не поделаешь.
– Пока, – успокоил фон Бистриц.
… С рассветом подул долгожданный ветер. Расправились и затрепетали флаги. Из-под Белой Руки Карлеиза выплыл «Денхорн» с распахнутыми орудийными портами. Но в Кингстауне его грозные пушки были уже не нужны. Рано или поздно люди вообще привыкают договариваться без них. Проблема лишь в том, что привычка эта вырабатывается очень медленно. Даже если история повторяется.
После научно обоснованного обеда, голубых ванн и чудного массажа, когда мышцы сами подергиваются от какой-то невидимой силы, пришел несколько уставший от чудес Глувилл. Уселся в подогревающее кресло и пожаловался:
– Хотел дрова поколоть, так эти… хозяева наши…
– Что?
– Смеются.
– Да, – посочувствовал Робер. – Дрова тут не нужны.
– А что нужно? Вы вот конституцию составляете. А нам-то теперь чего делать, ва… Робер? Чем бы это заняться?
Бывший люминесценций отложил в сторону книгу, которую читал.
– Думаю, для всех нас пришла пора становиться людьми.
Глувилл хмыкнул.
– Вот как? Людьми, значит… А до этого мы людьми не были?
