Воспользовавшись тем, что внешне они ничем не отличаются от бойцов и офицеров охраны, Рокки с Хакасом стали открыто продвигаться вдоль сначала одного, потом и другого составов, облучая биокорректором пассажирские вагоны и посты на грузовых площадках. И, если перед ними ещё продолжалась остаточная суета, то за ними распространялось неподвижное безмолвие. Ромео и Сфера страховали их со стороны второго эшелона, внимательно следя за тем, чтобы в потёмках случайно не попасть под сонный луч.
Черчилль и Стингер забрались по лесенке в будку первого паровоза. Там машинист с помощником уже держались за рычаги, а два кочегара поднимали пар, закидывая в топку уголь лопату за лопатой.
– Господа, паровозники, прошу вас воздержаться от действий и отойти от рычагов управления составом. Это необходимо по особым обстоятельствам, – пробасил Черчилль, мягко отодвигая машиниста в сторонку. Потом он обратился к Стингеру, – господин поручик, потрудитесь сходить к стрелке и перевести её на маневровый путь, возьмите один из трофейных фонарей и помашите, когда всё будет готово.
Паровозная бригада, ничего не заподозрив, уселась на сиденья, а кочегары прямо на уголь. Черчилль выглянул в окно будки, посматривая то вперёд, то назад. Вдоль путей сзади подбежал Хакас:
– Всё в порядке, первый готов, можно трогать.
Через пять минут впереди мелькнул огонёк и покачался справа налево.
– Господа машинисты, прошу вас потихоньку съехать на маневровый путь, – прогудел Черчилль, правой рукой покачивая маузером, а левой подкручивая ус. – После аварии надо привести эшелон в порядок.
Пыхтя и поскрипывая сцепкой, паровоз медленно заполз на параллельный маневровый путь и протащил вагоны до конца. Черчилль удовлетворённо кивнул и приказал кочегарам:
– Вы оба бегом отцепите паровоз вместе с пассажирским вагоном и назад.
Через пять минут паровоз с одиноким вагоном пропыхтел мимо выходной стрелки, остановился и по основному пути вернулся задом к входной. В это время второй паровоз, отцепившись от эшелона, уже стоял на втором пути. Первый паровоз зацепил протащил вагоны вперёд пропуская второй назад.
Примерно через полчаса манёвров на втором пути стояли тринадцать «золотых» вагонов с паровозом-толкачом в конце поезда. А на главном пути за первым паровозом стояли пять пассажирских вагонов, полных спящих людей.
– Ну, с богом, машинист, – пробасил Черчилль, спрыгивая с подножки паровоза, – довези всех в Барабинск в целости и сохранности, осторожно в поезде сам адмирал Колчак. Трогай.
Надо было торопиться, поскольку примерно через час-полтора пойдёт следующая пара эшелонов литеры «А» и «Б». Паровоз шумно провернул колёса и, набирая скорость, скрылся в ночи, мелькнув фонарём на площадке последнего вагона.
Перебираясь через рельсы, Черчилль и Стингер увидели, что в десятке метров перед передним вагоном появился большой мерцающий круг портала. Оттуда выбрался Ромео и сразу начал что-то кричать и размахивать руками, изредка припадая на колени, ныряя в портал и появляясь обратно. Светящееся кольцо погасло и через миг появилось со смещением в метр. Опять погасло и снова появилось.
Приглядевшись, мужики поняли, что их командир пытается совместить рельсы на маневровом пути и рельсы на эстакаде в нашем времени. Вот он замахал руками и крикнул, стоящий дальше на путях Сфера повторил его приказ, крикнув в сторону паровоза. От толчка прокатилась волна грохота по сцепкам, и поезд медленно двинул в сторону мерцающего кольца.
Но по закону подлости, когда первый вагон достиг границы портала, паровоз натужно дёрнулся и забуксовал. Толи стыковка рельсов не совпала, толи мощи не хватило, но вагоны застряли. Встревоженные Черчилль и Стингер поспешили к порталу, а Ромео опять нырнул на ту сторону. Все вдруг поняли, что операция под угрозой срыва.
Напряжение достигло предела, когда из портала появился Ромео, тянущий толстый трос с большим крюком на конце. К нему на помощь бросились Стингер и Черчилль. Закрепив трос на сцепке первого вагона Ромео, отдуваясь, вытер пот и дождь со лба.
– Что тут у вас? – спросил подбежавший Сфера.
– Не удалось точно рельсы состыковать, и паровозу силёнок не хватило затолкать этакую махину, попробуем лебёдкой изнутри подтянуть, – проговорил Ромео и заорал в сторону паровоза, – давай, поднажми!
Трос натянулся до звона, паровоз надавил, и вагоны один за другим, дёргаясь на стыке, со скрипом начали исчезать в кольце портала.
Вдруг из ниоткуда появились старинные четырёхосные грузовые вагоны красно-коричневого цвета и со скрипом и стуком начали заползать на эстакаду. Первый, второй… седьмой. Та-ак! А это что такое?! Девятый… тринадцатый! И тут до меня дошло, что наши разбойнички умыкнули не один, как собирались, а нагло спёрли оба эшелона! Тринадцать вагонов, поскольку груз четырнадцатого после аварии рассовали по другим. Поскольку вагоны загружали по 13 тонн, наши грабители приволокли 182 тонны металла на 235,2 миллионов царских рубликов! Ахреносоветь!
