Утро сквозь решетчатые окна больничной палаты пробивалось неохотно. За предусмотрительно прикрытой старой медсестрой ширмой то и дело слышались шаркающие шаги пациентов и недовольные окрики дежурного персонала. Очнувшись ото сна, девушка в ужасе пыталась понять, где она находится, пока ее взгляд не наткнулся на дремлющего в жестком пластиковой кресле юного эскида, вытащившего ее из воды. Сэйлина чуть приподнялась на локте, превозмогая боль в воспаленных мышцах, с интересом разглядывая его. Эскид был явно не аристократом, скорее полукровка. Спокойный овал лица, прямой, но не острый нос, четкие, но не жесткие линии губ и бровей. Темно-русые, почти, но не черные, волосы. Длинная косая челка непросохшими прядями спадала на высокий лоб.
— Эй… эээй. — Сэйлина позвала эскида шепотом, большего воспаленное горло выдать не смогло, но он ее услышал, немедленно очнувшись ото сна. — Спасибо, Вам. Вы спасли меня…
Эскид потер лицо руками пытаясь взбодриться.
— Не я один, так что…
— И не оставили меня здесь одну, — Сэйлина благодарно улыбнулась. Глаза у него оказались глубокого серо-голубого цвета, ясные как небушко. У девушки аж дыхание перехватило. — Я хочу поблагодарить вас.
Сэйлина сняла с шеи маленький круглый медальон со своими инициалами и родовым гербом.
— Возьмите.
— Дорогая! Как ты нас напугала! Чияр, сказал вы поссорились, и ты убежала. Как можно! — в палату ввалилась грузная и пышногрудая дама, дорого и со вкусом одетая, в сопровождении высокого и худощавого супруга. Заметив, в палате молодого военного, дама, очевидно мать Сэйлины, неприятно нахмурилась, а, заметив зажатый в ладони дочери кулон, едва сумела себя сдержать. — Видимо, Вам мы обязаны спасением дочери? Мы умеем быть благодарными. Дорогая, как можно разбрасываться столько дорогими и бессмысленными подарками! Юноша, сообщите нам свой табельный номер, и вы в обиде не останетесь. Мы вам действительно благодарны, однако не видим повода больше задерживать вас в палате молодой незамужней особы, коей является наша дочь. И уж тем более лицезреть ее в одном исподнем, да еще в присутствии ее жениха!
Сэйлина в ужасе наблюдала, как кровь отхлынула от лица эскида. Застегнув непросохшую гимнастерку на все пуговицы, Шиэл подчеркнуто вежливо улыбнулся.
— Право, не стоит, мэм. Это наша работа. Не думаю, что вознаграждение в этой ситуации уместно. Ваша дочь не единственная кого мы вытащили из воды. Приношу свои извинения, что задержался. Желаю скорейшего выздоровления.
И отдав честь присутствующим, эскид немедленно покинул палату. Сэйлина упала на подушку и разрыдалась. Слабые попытки бывшего жениха ее успокоить, были ей омерзительны, и от того слезы еще сильней текли из глаз. Она даже не узнала его имени…
— Мама, как ты могла???
Женщина в недоумении пожала плечами:
— Дорогая, но ты сама слышала: это его работа…
Шиэл слышал их разговор, но даже оглянуться у него желания не оказалось. Покинув стены госпиталя, эскид вздохнул полной грудью. Светило яркое солнце, в бардовой листве ардр играла разноцветными искорками роса. Будто и не было ничего. Будто все случившееся — наваждение. Однако панорама разрушенного А'крака вернула его в действительность. Вызвав такси, юноша направился домой, надеясь застать отца там.
Остров с сумитэ затопило во время наводнения и, хотя теперь вода почти ушла, возвращаться туда было еще очень рано. Школа оказалась смыта начисто. Ни садов, ни клумб, ни беседок. Местами лежали гладкие булыжники, некогда представлявшие собой мощеные дорожки. Но и это теперь лишь воспоминания. Грязь, обломки каменных плит и досок. Сумитэ сравняло с землей. Ничего кроме фундамента не осталось. В развалинах общежития гулял ветер. С тяжелым сердцем Шиэл смотрел на место, некогда ставшее ему домом. Лиалин, ожидавший поодаль, негромко позвал его по имени. Распорядок дня эскидам никто не отменял. Пора было отправляться в новое пристанище.
В благодарность за оказанную городу помощь Правительство взялось восстановить общежитие и сумитэ Школы Дроена за счет госбюджета и даже предоставило во временное пользование памятник старинной архитектуры.
