Эскимо с Хоккайдо полностью

Вдруг луч света ударил в окно, и сотни глаз блеснули из темноты. Светили фары белого фургона, притормозившего у главного входа. В окно я разглядел фигуру, громоздко вылезавшую из машины — Дневной Менеджер в полном зимнем снаряжении. Он сделал несколько шагов, остановился и посмотрел под ноги.

На снегу остались мои следы.

Я помчался к лестнице. На двери все еще висела надпись: «Лестницы не пользовать. Сломано. Мы чинить. Персонал отеля „Кис-Кис“ благодарит вас».

Я взаимно поблагодарил отель «Кис-Кис» и толкнул дверь.

На лестнице оказалось существенно прохладнее, чем в холле, и чем ближе к подвалу, тем холоднее, но по мне лучше холод, чем кошачья вонь. Я остановился и прислушался, однако сверху не доносилось ни звука, и я продолжал путь.

Ступеньки привели меня в узкий белый коридор, безукоризненно чистый, а уж длинный, словно пьеса Но.147 Я с трудом различал какое-то сияние в другом конце, пресловутый свет в конце тоннеля. Тут кошек не было и в помине, даже кошачий мотив исчез. Ни картин, ни отпечатков лап на полу. Совершенно бескошачья зона. Может, по здешним понятиям это и означало, что лестница сломана.

Я пошел вперед. Каждый шаг разносился по коридору, отражаясь от дальнего конца, и секунд пять спустя мимо меня в другом направлении проносилось эхо, сопровождаемое странным посвистыванием. А я и не догадывался, что насвистываю, пока песенка не вернулась ко мне, нота за нотой. Тут я свистеть перестал. Иногда я останавливался и прислушивался, чтобы вовремя отличить эхо от чужих шагов.

Я шел и шел, а конец тоннеля все не приближался. Мне казалось, я прошел уже всю дорогу под проливом Цугару, обратно на главный остров Хонсю.

И внезапно, совершенно того не ожидая, я уперся в конец пути.

Написанный от руки приказ был приклеен под кнопкой точно посреди большой двери из нержавеющей стали. Большая красная кнопка с успехом заменила бы клоунский нос. Или, если уж на то пошло, мой.

Как преданный читатель комиксов, я хорошо знаю: стоит нажать кнопку, под которой написано «Нажми эту кнопку», и на голову обрушится ведро воды или выскочит боксерская перчатка на пружине и даст тебе по носу. Дневного Менеджера на такое не хватит, подумал я. Заманить человека в длиннющий коридор только затем, чтобы в итоге дать по носу — это граничило бы с гениальностью.

Но на всякий случай, ткнув пальцем в кнопку, я пригнулся.

Подземная комната размерами не уступала гостиничному холлу, но заметно проигрывала в очаровании. Вместо кошек, цветов и удобной мебели — пустые носилки, электронная аппаратура на тележках, умывальник с капающим краном, две ванны из нержавеющей стали и сложная паутина блестящих металлических труб и электрических кабелей под потолком. Трубы, насколько я понял, тянулись к четырем здоровенным стальным бакам в глубине. Гигантские термосы, составленные рядком, чтобы удержать холод.

Я узнал картинку с листовки «Общества Феникса»: алюминиевые сосуды Дьюара, криотермостаты для долговременного хранения, заполненные жидким азотом с температурой — 196 °C.

Я спустился по низкой металлической лесенке, чтобы рассмотреть получше. На фоне электрического гудения мощных вентиляторов контрапунктом плюм-кал капающий кран. Я словно попал внутрь огромного холодильника. Чего еще и ждать от Криотория.

Подойдя к сосудам Дьюара, я разглядел на стене подвесной планшет. Снял его и прочел:

Знакомых нет. Я перелистнул страницу.

Мое имя было вписано, зачеркнуто, и вписано снова. Для кого-то моя будущность оставалась неопределенной, как и для меня самого. Насчет Исикавы Такэси я был прав, но правота меня не порадовала. С другой стороны, сам я пока в криобаллон не попал. Может быть, четвертый криобаллон — запасной вариант. Резерв Проекта 2099, на случай, если главные провидцы откажутся от бессмертия.

Дверь внезапно приотворилась.

Я прыжком укрылся за гигантским стальным сосудом. Шаги прогромыхали по металлической лесенке и через подвал. Свернули в противоположную от меня сторону, потом сделали петлю и вернулись. Замерли.

Судя по этим звукам, вновь прибывший остановился по другую сторону от моего термоса. Я услышал вздох и негромкое попискивание — набор номера.

— Я здесь, — произнес женский голос, эхом отражавшийся от стен.