– Она умерла. От рака гортани. Три месяца назад. – Ребенок был не только печален, но и спокоен. – Надеюсь, у тебя нет рака. Надо проверяться. Лучше заранее. Меня проверили. Говорят, ничего нет. Но надо проверяться. Часто, раз в полгода.
Девочка говорила, не повышая голоса, никак не меняя интонацию. Она смотрела в глаза Кристине и просто общалась с ней, как со своей старой знакомой.
– Кто говорит? – с трудом выдавила из себя Кристина, находившаяся как под гипнозом.
– Папа. Он теперь боится. Сам тоже проверяется. Но у него в семье никто не болеет этим… а по маминой линии почти все. Ты ходишь в церковь?
Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Почему ребенок об этом спрашивает? Церковь… Разве она когда-то ходила в церковь?
– Да, – Кристина соврала.
– Мне сказали, что в этой гостинице есть часовня. Где-то на несколько этажей ниже. Пойдешь со мной?
Взявшись за руки, они шли по пустынным коридорам пятнадцатого этажа. Мягкий ворс гостиничных ковров заглушал их шаги. Но голоса звучали очень внятно и отчетливо.
– Я помолюсь за маму, потом за папу, потом за тебя. А ты помолишься за меня?
– Да, – она отвечала и как будто слушала себя со стороны. – Только я не знаю молитв.
– И я не знаю. – Ребенок был совсем незащищен. Кристина чувствовала, что у нее как будто не было кожи. Одна сплошная душа, не прикрытая ничем. Никакой оболочки, никакой защиты. – Давай говорить что думаем. И чего хотим. И Бог нас услышит. Да?
– Да!
В маленькой часовне отеля их тоненькие свечки сиротливо горели на каноне.
Ева – ангела звали Ева – взяла ее за руку, когда перестала шептать свои тихие и незатейливые просьбы к Господу. Кристина, у которой совсем не было слов, только чувства, слегка вздрогнула и крепко обхватила детскую ладошку.
– Пойдем. Папа будет волноваться.
Папа не волновался. Он был увлечен разговором с какими-то красивыми и ухоженными иностранцами и иностранками в деловых костюмах.
Папа, мужчина примерно сорока лет, сидел к ним спиной. И не видел, кто подошел вместе с Евой.
– Папа, это Кристина. Мы вместе ходили в часовню.
– Куда? Ева, кто разрешил… – папа медленно поворачивался и готов был отчитать дочь. Но запнулся, увидев шикарную красавицу. – А… вы… вместе ходили?
– Кристина, – она улыбнулась и уверенно протянула руку. – С вашей дочкой мы уже знакомы. Осталась мелочь – познакомиться с вами.
Фривольная шутка развеселила присутствующих. Папа мгновенно считал их реакции и завистливые взгляды.
– Андрей. Присоединяйтесь к нам, Кристина.
Так в ее жизни появилась цель!
Но цель появилась не только у нее. На веранде, через два столика от Джонни, сидел среднего роста лысый, лет сорока пяти человек с сильным взглядом, энергию которого он пытался искусно гасить. Крепкое накачанное тело под качественным, но недорогим летним костюмом, уверенный взгляд и странный телефон – у него не было марки. Простой экран и корпус в черном неприметном чехле. Если бы у Кристины было чуть больше опыта в контакте со спецслужбами, она бы давно поняла, что в ресторане вместе с ними был старший офицер, который зашел сюда явно не для того, чтобы выпить кофе. И в звании он был точно не ниже полковника.
Но сейчас ее мысли занимали Ева и Андрей.
А Полковник пока просто смотрел на нее сквозь колышущиеся занавеси ресторана…
Кристина несколько секунд молча смотрела в одну точку, сдерживаясь, чтобы не закричать. Надо что-то делать! Так нельзя все бросать! Она справится… справится!
Рука сама потянулась к телефону. Кристина быстро набрала номер Андрея.
На том конце отозвались почти сразу. Но говорить не торопились…
– Андрей, ты слышишь меня?
– Кто ты?
– Что?
– Я спрашиваю, кто ты? – Андрей был уже здорово пьян. Как же быстро! – Только что я выяснил, что ты не из семьи профессора из Новосибирска. Твоя мать, оказывается, живет где-то там под Тулой в какой-то Андроновке! Даже не представляю, где это! И ты не заканчивала МГУ – я уже звонил туда знакомому. – Андрей распалялся все больше и больше. – И ты… ты никогда не организовывала выставки в Лувре – на их сайте никакой информации нет, только в проплаченных статьях в наших ресурсах. И в Третьяковке тебя никто не знает. Хотя фотографии с заместителем директора настоящие. Это правда. Черт, я же его тоже знаю… надо спросить… А-а… это не просто так, да? Он как-то связан с тобой? Не понимаю… Кто ты? Ты не организатор выставок современного искусства… Я жду! Говори!
Долго тянуть с ответом было нельзя. Она уже слишком хорошо изучила Андрея. Скоро может начаться истерика, во время которой он перестанет кого бы то ни было слышать. Странно, как такие, как он, могут становиться дипломатами? Разве дипломатия – это в первую очередь не искусство слушать и делать правильные выводы?
– Быстро ты все узнал, – в ее голосе почти не было эмоций.
– Было бы желание. И – знать, где искать… Так кто ты? И что еще ты от меня скрываешь?
– Уверен, что готов услышать правду? – Она вплотную «подошла к Рубикону». Остается прыгнуть в эту реку и попытаться выплыть…
