— Именно. Передо мной была только Делла Лy — в 2202 году. Нам не удалось найти никого, кто оказался бы ближе к Своеобразию, чем она.
— Вы, наверное, самый могущественный из них всех, — тихо про-говорил Рохан.
— Должен быть… возможно. Однако, на самом деле, я вовсе не стремился отправляться в путешествие. Я был более чем счастлив там, где находился. У меня не возникало ни малейшего намерения прыгать в будущее или становиться основоположником новой религии, и в мои планы не входила организация хитроумных махинаций на рынке ценных бумаг… Ох, простите меня, Рохан Дазгубта, я…
— Все нормально. Мы с братом пострадали от собственной жадности. — Они прошли несколько шагов молча, но потом любопытство победило, и Рохан спросил: — Так значит вас выбросили из вашего времени так же, как и Вила?
— Я… нет, не думаю; поскольку после меня никто не появился, невозможно утверждать наверняка. Я занимался тяжелым строительством, иногда там происходят несчастные случаи… Ну, как ноги, Вил Бриерсон?
— Что? — Неожиданная смена темы застала Вила врасплох. — Теперь лучше. — Он еще чувствовал легкое покалывание, но уже не было никаких проблем с координацией движений.
— Тогда пошли назад, ладно?
Они двинулись в противоположную от скал сторону, мимо цветов со сладковатым запахом. Костры не были видны из-за холмов; оказывается, они прошли почти тысячу метров. Обратную дорогу все молчали. Даже Рохан не произнес ни слова.
Вил успокоился, на место слепой ярости пришла тихая грусть. «Интересно, — думал он, — что произойдет в следующий раз, когда я увижу Дерека Линдеманна?» Он вспомнил выражение животного ужаса на лице своего врага. Его внешность, на самом деле, была кардинально изменена. Если бы Фил Генет не указал на Парнишку, прошла бы не одна неделя, прежде чем Вил вычислил бы его. Раньше Линдеманн был семнадцатилетним, худощавым англом; теперь же это был пятидесяти-летний толстый азиат. Ему явно сделали пластическую операцию. А что касается возраста… ну, когда Елена и Марта принимали какое-нибудь решение, они иногда действовали слишком грубо и прямолинейно. В то время, когда Вил и все остальные пребывали в стасисе, Дерек Линдеманн прожил тридцать лет без всякой медицинской поддержки. Возможно, Королевы тогда тоже не находились в стасисе; роботы, занимавшиеся поддержанием порядка на их ферме пузырей в районе Канадского Щита, наверняка были в состоянии обеспечивать Линдеманна всем необходимым. Парнишка тридцать лет прожил в полнейшем одиночестве. Все это время он занимался только изучением содержимого собственной души. Тот Линдеманн, которого знал Вил, был ничтожеством. Вне всякого сомнения, организованная им кража являлась мелкой местью родственникам, владевшим компанией, где он работал. И уж, конечно же, он послал Бриерсона в будущее из-за того, что впал в детскую панику. Все тридцать лет Парнишка прожил в страхе, что наступит день, когда В.В. Бриерсон его узнает.
— Спасибо… за то, что вы со мной поговорили. Обычно я так себя не веду.
Расстояние от северного побережья до города Королева равнялось примерно тысяче километров, большая часть этого пути проходила над Внутренним морем. Елена не стала ограничивать количество воздушных кораблей, курсировавших между двумя поселениями. Физически они были отделены друг от друга, но Елена намеревалась во всех других отношениях сблизить их максимально. Когда Вил уходил с пикника, целых три флайера поджидали гостей с южного берега. Вил полетел вместе с братьями Дазгубта, остальные поместились в двух других.
Воздушный кораблик поднялся с привычным, почти беззвучным ускорением, которое постепенно нарастало. Перелет в город Королев занимал всего пятнадцать минут. Огни костров быстро уменьшались, а потом и вовсе отодвинулись далеко в сторону. Теперь снаружи доносился лишь приглушенный вой ветра, который то нарастал, то стихал совсем. Зажглось внутренне освещение, и за иллюминаторами встал непроглядный мрак. Если не считать ускорения, вполне можно было представить себе, что сидишь в каком-нибудь кабинете.
Братья Дазгубта и Вил отправились домой раньше, чем большинство остальных гостей. Вила удивило, что Дилип решил так рано уйти с вечеринки. Он подумал о девушке, с которой видел его днем.
— А чем кончилось с Гейл Паркер, Дилип? Мне показалось… — Вил замолчал на полуслове, потому что вспомнил собрание женщин, на которое случайно наткнулся, когда бродил по поляне.
Обычно беззаботный и жизнерадостный Дилип Дазгубта грустно пoжал плечами.
— Она… она не захотела играть. Гейл вела себя достаточно вежливо но ты же знаешь, как это бывает. Я вообще заметил, что общаться с девушками с каждым днем становится все труднее. Боюсь, нам предстоит принять несколько жестких решений.
Вил понял, что необходимо сменить тему разговора.
— А вам известно, кто принес сверко-мяч?
Рохан ухмыльнулся и с удовольствием подхватил разговор на эту безобидную, по его мнению, тему:
— Потрясающая штука, не правда ли? Я и раньше видел сверко-мячи, но таких — никогда. Разве не Тюнк Блюменталь принес его?
Дилип покачал головой.
