— Причина? Ты заставил меня отыскать эту причину. Что ж, слушай! — Сам воздел глаза к небу и зарядил, как пономарь: — Я заболел, оказался в постели, раскашлялся, покрылся лиловыми пятнами, температура поднялась до сорока восьми градусов…
— Но это же абсурд!
— Вот именно. Потому-то меня и изолировали. Потому что я выжил с такой температурой. Но и из-за пятен, само собой. Особенно женщины, среди которых была одна по имени Диана, панически избегали меня. Ни одна не удосужилась даже стакан воды принести. И врачи объявили: неизлечимая, неизвестная, смертельная, страшно заразная болезнь.
Тано инстинктивно отшатнулся от него. А Сам воскликнул, с горечью указывая на него пальцем:
— Вот видишь! И ты испугался. И ты бы меня бросил. Я заразный! Ты это подумал!
— Нет-нет… зачем ты так… — преодолевая внутренне сопротивление, Тано даже толкнул его плечом.
— Дурак! — процедил с неописуемой злобой Сам.
— Я не поверил ни единому твоему слову, — устало вымолвил Тано. — Но мне понятно, что ты пережил какое-то большое горе, и я хочу тебе помочь.
— Потому-то я и обозвал тебя дураком! И жалей лучше себя, а не меня. Ведь именно ты… — он насупил брови, словно подсчитывая что-то в уме, — ты ровно в триста три… или нет, в триста четыре раза больше заслуживаешь жалости, чем я. «Но почему?» — удивишься ты. На что я тебе отвечу: узнаешь, когда придет время.
— Ну хватит, хватит! — Тано встал и начал ходить взад-вперед возле скамейки. — Прекрати эти дурацкие угрозы. Не знаю, с какой целью, но с первых минут нашей встречи ты стремишься меня подавить, отнять веру. Но учти, я человек с устойчивой психикой, Сам. И к тому же чувствую себя отлично. Я полон сил! — Звездолетчик остановился напротив него, сжал руку в локте, а другой хвастливо похлопал себя по выступающим из-под рубашки мускулам. — И вообще, хорошо, если бы ты понял: я сделаю все, запомни — все необходимое, чтобы дождаться своей экспедиции!
— И своей Дианы?
— Вот именно!
Сам с подчеркнутым скептицизмом закивал головой. Сверху его покрытый жидкими белыми волосиками затылок выглядел как-то вызывающе уязвимым. Затылок старика. Один-два удара, и… Тано закусил губу, шокированный собственными мыслями.
— Видишь ли, Сам, — заговорил он мягким, примирительным тоном, — я тебя понимаю. Что-то, по-видимому, заставляет тебя хранить тайну…
— Придет время, и я открою тебе эту тайну!
— Что-то заставило тебя остаться здесь. Нести бремя одиночества годами…
— Да, но пока я тебе не скажу, сколько именно лет!
— Это одиночество измучило тебя, ожесточило. Ты травмирован. Но почему ты выплескиваешь свои отрицательные эмоции на меня? Ведь в твоих несчастьях нет моей вины, да и зла я тебе не желаю. Наоборот, предлагаю дружбу.
— Только мне нужна не твоя дружба, а твоя ненависть! — с необъяснимым запалом произнес Сам. — И вместо того, чтобы тебя ублажать, я прямо заявляю: ты больше никогда не обнимешь свою Диану. Никогда, никогда!
Его последние слова прозвучали столь уверенно, что внезапно Тано увидел свое будущее в ином свете. В конце концов, его судьба действительно целиком зависит от этого человека. По всей вероятности, толстяк именно на это намекал.
— Утром я заходил на продуктовый склад, Сам, — медленно сказал Тано. — Там почти пусто.
— Я перенес все в другое место.
— Зачем?
— Чтобы твоя жизнь оставалась в моей власти!
— Опять врешь, — вздохнул Тано. — Если ты вообще переносил что-то, это случилось задолго до моего появления. Полки на складе покрыты слоем пыли.
— Но ведь вчера вечером ты понял, что я давно тебя жду.
Подумав пару секунд, Тано смиренно пожал плечами:
— Возможно. Всему человечеству было известно, что строятся звездолеты. В отличие от вас, мы этого не скрывали. И наш маршрут сюда был известен с самого начала… Но я не упрекаю тебя, Сам. Продукты у тебя, по-видимому, иссякают, в таком случае ты вправе оставить их для себя одного.
— Но ты можешь попробовать их отнять! — Сама сотрясал сардонический смех. — Ты молодой, намного сильнее меня, и тебе ничего не стоит узнать, куда я их спрятал. Даже пытки можно пустить в ход. Страшные, жестокие пытки! К примеру, резать меня тупым ножом, или душить медленно-медленно, или ломать конечности одну за другой, или…
— Хватит! — Тано были противны не столько его слова, сколько нарочитое, едва ли не мазохистское наслаждение, с которым он их произносил. — У меня нет никакого желания отнимать у тебя что бы то ни было!
— Даже если будешь умирать от голода?
— Да! Если не хватит обоим, значит, будешь жить ты. Это справедливо.
— «Справедливо»! Но кто ты такой, черт возьми, чтобы судить о справедливости? И ведь ни разу не сказал: «Я молод, а ты стар; у меня есть моя Диана, а ты одинок. И поэтому…»
— Заткнись! — взревел Тано. — У меня такое ощущение, что ты не человек, а… просто демон какой-то!
— О-о-о, разве я один не человек?!
Сам уже не смеялся, а просто орал, извиваясь в истерических конвульсиях. Прошло больше минуты, прежде чем он успокоился. После чего проговорил охрипшим, притворно севшим голосом:
— Не переживай, Тано. Ведь я же говорил тебе вчера: мяса у нас завались. Хватит на века!
