— Уже четверо заболевших на сегодняшний день. Кстати, познакомься: моя внучка, Арделия. Она дипломированная медсестра. Берегут меня, видишь; без Арды — никуда, ни на шаг…
Девушка, сидящая слева, чуть заметно кивнула. Глаз при этом на гостя почему-то не подняла. Выглядела она любопытно: белый медицинский халат, под которым, как показалось Евлогу, не было ничего, гладко выбритый череп, какая-то странность в прозрачно-бледном лице.
Какая странность?
Ах да, у нее нет бровей.
— Алопеция?
— Ну, ты сразу в больное место, — сказал Сарон. — Да, почти половина третьего поколения уже без волос. Как только достигают пубертатного возраста, — всё. Главное — непонятно с чего? Биохимия и гормональный фон в норме. Витамины и прочее получают, мы строго за этим следим. Есть гипотеза, что это реакция организма на повышенную патогенность среды. Ну, может быть. Дело, однако, в другом. Без волос жить можно, посмотри на меня. А вот четверо заболевших «чумой» — это в самом деле серьезно. Нам опять пришлось объявить карантин: все сидят в своих боксах, выходят строго по расписанию. Контакты сведены к минимуму — и в семьях, и на рабочих местах. Кроме того, ежедневная общая дезинфекция и ежедневная полная очистка воздуха — прогоняем его через многоступенчатый фильтр. В общем, радости мало.
— Мало, — согласился Евлог. — Только вы совершенно напрасно сваливаете свои проблемы на нас. У вас самих тут достаточно эпидемических факторов. «Семь пар нечистых», я имею в виду ваших кроликов, коз, уток, свиней, непрерывный бактериальный и вирусный мутагенез. Как раз в замкнутых социальных сообществах вспыхивают инфекции. Вспомни, например, средневековые города…
Сарон неприятно сморщился.
— Не надо лекций, пожалуйста! Лекции по гигиене и здоровому образу жизни я выслушиваю три раза в день. — Он кивнул на Арделию, которая упорно не поднимала глаз. — Есть мнение, что ваша биота становится все более агрессивной и потому следует полностью изолироваться от нее.
— Вот, значит, что. Значит, мы с тобой сегодня — прощаемся?
— Когда-нибудь это должно было произойти… Ну ладно — давай!
Они выпили и как будто умерли.
— Фу… — отдышавшись, сказал с усмешкой Сарон. — Пять лет не пил. Теперь мало кто помнит, что такое коньяк. Вообще алкоголь — шампанское, сухое вино. У вас есть хотя бы этот… как его… саксаул.
— Сок саксаула — просто тонизирующее питье.
— Ну раз тонизирующее, значит, скоро выделят из него нужный ингредиент. Найдется светлая голова. Не отмахивайся, не было еще на земле культуры, которая не баловалась бы наркотиками. А вот почему это так — загадка для всех народов и всех времен. И вы, не сомневайся, получите теми же граблями в лоб. Кстати, что такое грабли — уже тоже не помнит никто… Вот ведь промахнулись предки с прогнозами. Считали, что будет глобальное потепление, а получилось черт знает что.
Он покачал головой.
— Ну не томи, не томи, — попросил Евлог. — Я же вижу, что ты хочешь жахнуть меня — пускай не граблями, так обухом или пыльным мешком…
Сарон снова разлил коньяк.
— Значит так, — сказал он, хлопнув ладонями по столу. И в этом жесте ощутилась его привычка командовать. — Пункт первый: со вчерашнего дня все непосредственные контакты между нами запрещены. Не только физические, как раньше, а вообще все. Связь мы, конечно, пока оставим — на экстренный случай, пусть будет информационный канал. Но ни от нас никто больше на поверхность не выйдет, ни от вас к нам в убежище никто не войдет. Теперь пункт второй…
— Со вчерашнего дня?
— Со вчерашнего…
— А как же ты, интересно? Вот мы с тобой — непринужденно сидим…
— Ну, для меня, естественно, сделали исключение. Я тут по статусу если не бог, то нечто вроде памятного тебе генералиссимуса. Просто распорядился, и все. Как в свое время сказал граф Бенкендорф, законы пишутся не для начальства, а для подчиненных. — Он посмеялся: — Хе-хе. Помнишь, кто такой Бенкендорф?
Евлог спросил:
— Монумент в честь тебя еще не воздвигли?
— Скоро воздвигнут, — вполне серьезно ответил Сарон. — Пока что я запретил нерациональное использование материалов, но вот через год, через два, когда я уйду… Ардалия, полагаю, и водрузит.
Веки девушки дрогнули, но глаз она так и не подняла.
— Теперь пункт второй. У нас съехал один из станционных энергоблоков. Вышел в нестабильный режим, отрегулировать, как считают техники, невозможно. Завтра мы его останавливаем. Второй блок пока в норме, но, извини, Боливар не в силах нести двоих. Помнишь, надеюсь, при чем тут Боливар?
Евлог вздохнул и сразу же пожалел об этом. Воздух обжег легкие, как будто их сбрызнули аэрозолем мельчайшего кипятка. Кислорода в нем было с явным избытком. И еще чего-то такого, чего он не мог с ходу определить. Вероятно, какой-то дезинфицирующий компонент. Только не горячиться, мельком подумал он. Только не показать, что для нас это — удар под дых.
— Отключаете энерголинию?
