— Ну а лодка? — продолжал допытываться Сидовски. — О ней он что-нибудь говорил? А то вдруг пришел за грузовиком, а уехал еще и с лодкой на прицепе.
— Вы вот сейчас спросили, а я вспомнил: про лодку он говорил как какой-нибудь святой. Не то мессия, не то мученик.
— Святой? — подивился Дитмайр.
— Ну да. Вот так, приехал за грузовиком, а втюрился вдруг в лодку. Сказал, что это судьба. Что он нашел такую лодку.
— Судьба?
— Типа судьба или участь, точно не упомню.
— В каком таком смысле? — не отступал Сидовски.
— Ну в общем, лодку я никогда не рекламировал. Она тут просто стояла, как бы и не для продажи, а он ее увидел, подошел и начал нести какую-то библейскую ахинею.
— Даже так? А вы что-нибудь из нее помните?
— Да что-то там о жизни, о смерти, о воскрешении.
— Воскрешении? — переспросил Сидовски. — Он видел эту лодку и говорил о воскрешении?
— Думаю, это было как-то связано с тем, для чего она ему понадобилась. Та лодка.
— Он сказал, для чего ему она? — уточнил Раст.
— Ну… После этого он типа спохватился. Как будто разговаривал сам с собой и вдруг вспомнил, что я здесь.
— Так он сказал, зачем ему понадобилась лодка? — напирал Сидовски.
Урлих оглядел его, Раста и остальных, смешливо дивясь своей памятливости.
— Сказал, она ему нужна, чтобы найти своих детей.
Служители закона в смятении уставились друг на друга.
В ходе обратного перелета в Сан-Франциско с борта было сделано несколько срочных звонков во Дворец правосудия и на авеню «Золотых ворот». Через полтора часа был назначен общий сбор группы расследования.
Зак заставил себя перестать реветь как малявка-дурачок. Джефф и Горди над ним бы смеялись. Хотя было очень больно. Все разваливалось на части. Родители и вправду расходились. Пацаны в школе были правы. Когда твои предки расходятся и разъезжаются, вместе они больше никогда не собираются, что бы они тебе ни говорили.
Сразу после большой ссоры с папой мама ушла к себе в комнату и захлопнула за собой дверь. Он услышал, как она плачет; рыдает так, как никогда раньше. Он испугался. Ее рыдания разрывали ему сердце.
Он не знал, что делать. Но он должен был как-то поступать. Расти и делать что-то реальное.
Он открыл свой школьный рюкзак и стал запихивать туда вещи. Он принял решение. Надо ехать к Горди. Он будет жить у своего приятеля. А из дома уйдет.
В рюкзак он запихал свой сиди-плеер, комиксы с Бэтменом, швейцарский нож, фонарик, наушники, кое-что из белья, свернутые рулоном штаны, носки, рубашки и ветровку. Опустившись на колени, он осторожно вытащил конверт, который хранил под комодом в своей комнате. В конверте лежали его сбережения за всю жизнь: 117 долларов 14 центов.
Рюкзак парень взвалил на спину, выскользнул из дома и побежал трусцой, с каждым шагом становясь все злее и решительней.
Мама с папой нарушили обещание.
Вот так и меряется ценность человека: по количеству обещаний, которые он нарушает.
Это просто несправедливо.
Он направлялся к центру. Дорога к БАРТу была ему известна. Поездом он доберется до Сан-Франсиско, а там возьмет такси к дому Горди. От него они могут позвонить Джеффу, поболтать о старых временах. К Горди можно и вообще переехать на постоянку. Наверно, есть какой-то способ, чтобы им с Горди стать братьями. Подписать какие-нибудь судебные бумаги или еще что-нибудь.
У Горди мать с отцом никогда не ссорятся. Отец у него бухгалтер и всегда дома.
Быть одному было непривычно, но даже прикольно. Прежде чем сесть на БАРТ, он по дороге остановится в том магазинчике для хобби и купит ту крутейшего размера модель авианосца. С ней он приедет к Горди, и они вместе будут ее клеить. Вот это круть!
Теперь он был предоставлен самому себе. В Беркли он больше не нужен. Пошмыгивая носом, Зак ждал, когда на перекрестке загорится зеленый. Оглядываясь по сторонам, в нескольких машинах от себя он заметил белый минивэн. Забавно.
Это, наверно, тот самый придурок, который ошивался возле дома бабушки.
Ну так что? Зак отмахнулся от своего любопытства.
Одна вишенка встала в ряд.
Еще две, и будет джекпот.
Сидовски ослабил галстук, усаживаясь вместе со всеми за стол комнаты № 400. Места на всех не хватало, и кое-кому приходилось стоять. У Гонсалеса уже была установлена новая доска перед той, где висели фотографии детей и карта с цветными булавками-указателями. На новой доске красовались увеличенные цветные снимки пикапа «Форд», катера и прицепа.
Опергруппа вышла на след плохого парня.
Следующей вишенкой будет установление его личности.
А затем последует рассекречивание его местонахождения с детьми. Сидовски отхлебнул кофе, принялся за сэндвич с курицей. По возвращении из Калавераса, до совещания, оперативники еще успели атаковать кафетерий и выгрести из него то, что не раскупили за день. Найденный пикап словно включил дело на повышенные обороты. Оперсостав все еще прибывал.
— Появилась новая информация, так что слушайте внимательно, сейчас будем распределять задания.
Гонсалес стоял у новой доски, попутно изучая новый материал в своей папке.
