— Я должен оставаться здесь на случай, если он снова позвонит. Хоть на ночь, хоть на всю неделю, если потребуется.
— Хорошо. Просто помни: верх над нами он не одержал. И дело еще не кончено, даже близко, черт меня подери.
Он похлопал Рида по колену и вышел, оставляя его за столом.
К Риду неловко подошла Молли Уилсон, чтобы утешить, но тот отмахнулся. После этого никто в помещении не осмеливался к нему даже приблизиться. Он одиноко сидел и ждал, когда телефон оживет звонком.
— Где Михаил? — допытывался Келлер.
— Какой еще Михаил? — Габриэла насупленно шмыгнула носом. — Если Зак, то, наверно, в комнате.
Келлер опрометью бросился вниз по лестнице и в считаные секунды обыскал подвал. Михаила здесь не было. Келлер взбежал по лестнице.
— Михаил!
Он обыскал этаж. Ни следа. Глаза Келлера остановились на телефоне в углу кухни. Трубка была снята с аппарата, а шнур уходил из поля зрения.
Келлер разбил аппарат о стену, после чего схватил Зака, который ежился в углу шкафа.
— Пожалуйста, дяденька. Не бейте меня. Пожалуйста.
— Кому ты звонил?
— Никому, я…
— Я… В больницу, маме. Мне же надо знать, как там она…
— Лжец!
— Ну правда. Я узнавал номер больницы, ну и… и…
— Ты лжешь!
Лицо Келлера было багровым от гнева.
— Сатана близится. Падший Ангел среди нас! Отец лжи! Царь блуда!
Взвалив Зака себе на плечо, Келлер поспешил в ванную. Габриэла и Дэнни с воплями разбежались. Усилия Зака были напрасны. Келлер сунул его в ванну и открыл краны.
— Отпусти меня, чокнутый урод!
— Да не изопью из чаши дьявола! Не сорвать того, что предначертано промыслом Божьим!
— Отпусти меня!
— Господь — щит мой и меч!
Келлер кипел. Мало того, что ночью каким-то образом сбежала собака. А тут еще вот это. Телефонный звонок. Келлер сознавал, что ему бросают вызов могущественные силы. Не иначе сам дьявол. Но его щитом был сам Бог.
— Пора, — сказал он себе. — Пора прийти к Нему и приять Его свет!
Зак извивался, брыкался и колотил по ванне, по-прежнему сжимая в кулаке визитку отца. Вместе с ним бился спрятанный в трусах ножик. Из крана, пропитывая и утяжеляя одежду, хлестала вода. Крест больно скребнул Зака по лицу в тот момент, когда большие сильные руки Келлера словно тиски обжали ему голову.
— Да наполнится вода Святым Духом во священной купели…
Келлер сунул голову Зака под струю воды.
— Таинством смерти Твоей и воскресения очисти дитя сие под Твоим светом небесным! Сотвори ему жизнь новую!
— Папа, помоги! Папа, по… по…
Келлер закрыл глаза. Поверх шума воды, сильнее громов и бурь, взывал к нему из тьмы голос Пирса.
Удерживая голову Зака под струей воды, Келлер воздел голову к небесам.
Внезапно экзекуция закончилась.
Зак, кашляя и задыхаясь, сидел в ванне, а Келлер, закрутив краны, принес ему большое сухое полотенце.
— На. Идем со мной.
Следом за своим мучителем Зак прошел в спальню Келлера, где тот вытащил из шкафа большой картонный ящик с мальчиковой одеждой. На ящике было написано «Пирс».
— Возьми отсюда сухую одежду, быстро.
Зак шмыгнул носом, но не двинулся с места. Вокруг него лужицей натекала вода.
— Я кому говорю, одевайся! Мы уезжаем!
Ту ночь Рид провел в редакции «Стар», мысленно заклиная, чтобы Зак позвонил. Каждые полчаса он перезванивал матери Энн в Беркли (по добавочному установленному ФБР телефону) узнать, звонил ли туда Зак.
— Пока ничего, сэр, — неизменно отвечал агент, дежуривший на линии.
— Могу я поговорить с женой или ее матерью?
— Простите, сэр, но они еще спят. Врач сказал, действие успокоительного закончится примерно к полудню.
Больше говорить было не о чем.
— Мистер Рид, мы полностью понимаем ваши опасения и, как только у нас что-нибудь появится, немедленно с вами свяжемся.
— Хорошо, спасибо.
— Хотя, сэр, мы вас ни в чем не ограничиваем: обращайтесь к нам столько, сколько сочтете нужным и когда пожелаете.
— Ладно.
Свою вахту Рид нес не один. Вместе с ним в новостном отделе находились Молли Уилсон и другие сотрудники, которые дежурили вместе с ним, утешали его, уверяли, что с Заком и остальными детьми все будет хорошо. Сейчас Молли, положив голову на руки, спала за соседним с Ридом столом и не видела, как здесь неожиданно возник Майрон Бенсон с портфелем в одной руке и пиджаком на другой.
— Том, — избегая глядеть ему в глаза, сказал он, — я знаю, тебе не верится, что эти слова исходят от меня, но я прошу извинения и от всего сердца надеюсь, что у тебя все обернется благополучно.
На такое признание его, скорей всего, подвиг Теллвуд.
Однако Рид молчал.
— Я тебя вечно недолюбливал, Том. Я знал, что ты меня презираешь за нехватку таланта, а мне было обидно за то, что у тебя его в избытке. Я сделал ошибку. Ну да ладно. В любом случае тебе сейчас не до меня. У тебя есть дела поважнее. Удачи.
