Получается, он побил «Кроникл» и «Экземинер». Удовлетворенность выигрышем в конкуренции и лидерством в сегодняшней «Стар» смешивалась с сочувствием Анджеле Доннер. Тучная, невзрачная, несмотря на молодость, женщина, постоянно извиняющаяся за свой убогий двор, ветхую квартиру, пропитанную кисловатым запахом. Ее отец сидел в кресле перед допотопным вентилятором на телевизоре, стоящем на деревянном ящике из-под фруктов. Старик был закутан в белую простыню. Время от времени его морщинистая рука выскальзывала из-под нее за кусочком льда из пластмассовой миски. Скелетообразная челюсть медленно ерзала, нажевывая ледяную крошку.
— Земля — Тому! Ты меня слышишь?
— Извини. Что?
Рид оторвал взгляд от газеты и поглядел поверх компьютера на Молли Уилсон, оживленно печатающую на клавиатуре.
— Я спрашиваю, сколько ты еще будешь тащиться от себя? Ты хуже той мартышки с зеркальцем. Это называется «журналистский нарциссизм».
Рид все утро выслушивал комплименты по поводу своей публикации.
— Мне кажется, ты вот-вот начнешь вытирать пыль со своих наград, рассказывая мне о днях своей славы, — поддела Молли.
— Так уж у нас, стариков, принято. Мы редко когда бряцаем медальками. Но уж когда это делаем, то ощущение не сравнится ни с чем.
Уилсон на секунду приостановилась.
— Мне оно неведомо, Том.
Рид перешел к рубрике «Мегаполис» со статьей о группе Мартин. Все здесь происходящее вызывало у Уилсон нервозность. Чего она хочет? Отношений? Секса? А впрочем, не важно.
— Мы с Энн пробуем снова сойтись.
Уилсон держала в зубах ручку. Прежде чем ее вынуть, она несколько секунд агрессивно стучала по клавишам.
— Ты хотя бы глянул вкратце?
Теперь она была сама деловитость.
Рид повернулся к компьютеру и вывел на экран ее материал.
— Это все мои заметки о психологическом портрете парня, похитившего Дэнни Беккера. На основе данных ФБР, — сказала она.
— Когда ты ее отправляешь?
— Завтра. Просто не могу нанизать на нить.
Примечания Уилсон были расшифровкой ее интервью со спецагентом ФБР Мерли Растом. Улавливались фразы вроде «глубоко травмированная личность; травмирован трагическим событием, в котором задействованы его дети; живет в плену иллюзий; взбадривает себя алкоголем и наркотиками; религиозный психоз; внешне выглядит нормальным, но может быть опасен».
— Смахивает на Эда Келлера, — хмыкнул Рид.
— Кого?
— Одного из родителей в той группе скорбящих. Религиозный фрик, я не стал включать его в статью. Двинутый на всю голову… — Он коснулся пальцем линии на экране. — Вот тебе нить.
Уилсон перебралась к нему за стол и смотрела, как он печатает:
«Похититель Дэнни Беккера, вероятно, представляет собой психологически травмированную личность с потенциальной способностью похитить еще одного ребенка», — утверждает источник из ФБР, проинтервьюированный “Стар”, и т. д. и т. п».
— Ага. Спасибо. — Уилсон возвратилась за свой стол.
— Рид, ты здесь?
Джебб Харкер, редактор рубрики. Ослабленный галстук на нем был наискось, а в руке он держал свернутую газету.
— Ты слышал что-нибудь об аресте подозреваемого сегодня утром? Как раз по делу Беккера.
Рид тревожно встрепенулся:
— Нет, ничего.
— Только что говорил по телефону с Мамфордом насчет свежего выпуска. Сегодня утром один из наших водителей заправлялся возле Дворца правосудия и вдруг увидел двоих копов в штатском, сопровождавших парня в наручниках. Как тебе?
— Подумаешь. Там каждый день кого-нибудь арестовывают.
— Водитель узнал одного из полицейских. Клянется, что это был тот самый парень.
Харкер раскрыл газету там, где был небольшой снимок полицейского инспектора, беседующего с репортерами на ступенях дома в Джордан-парке в тот день, когда был похищен Дэнни Беккер.
Уилсон выхватила газету у Харкера.
— Это Уолт Сидовски, один из ведущих перцев по делам Беккера и Доннер! Наверно, что-то треснуло. Ты как думаешь, Том? Том!
Рид ее не слышал. Он уже стоял в дальнем конце новостного отдела, яростно тыча в кнопку лифта.
Дворец правосудия на Брайант-стрит красовался вестибюлем из полированного камня и металлодетектором, через который должны проходить все посетители.
«Контрольно-пропускной пункт Чарли»[32], — подумал Рид, доставая из корзины ключи. Когда двери лифта закрылись, он поднялся на четвертый этаж, в комнату 450, отдел убийств, и чуть не столкнулся с инспектором Свенсоном Смитом, человеком с мягким голосом, похожим на полузащитника, который уставился на него из папки, которую он изучал.
— Рид? Сегодня я подписку не покупаю.
— А я не с подпиской. Я пришел купить тебе кофе.
— Прекрати подхалимаж, я слишком занят.
— Сидовски у себя?
— Зачем оскорблять хорошего человека твоим присутствием?
Рид промолчал.
— Остынь, новостник.
Смит повернулся, чтобы позвать Сидовски. На поясе у него звякнули наручники, висящие по соседству с пейджером.
Рид присел, нервно тряся ступней. «Ну же, ну же».
Показался Сидовски с файликом в руке.
При виде него Рид облегченно вздохнул.
— Инспектор, это вы доставили кого-то в Зал сегодня утром, в наручниках?
— Я.
— Вот как? — Рид открыл блокнот. — По Беккеру или по Доннер?
— Сейчас эти дела в приоритете.
— То есть точно, инспектор?
