Избиратели стали звонить в полицию и жаловаться на Эльвиру. С периодичностью раз в час на участок приезжал полицейский патруль, но Эльвира была в состоянии повышенной бдительности. Завидев полицейскую машину, она укрывалась в кустах на клумбе и в бинокль следила за действиями полицейских.
У тех в день выборов происходило полное переосмысление важности своей профессии в голове. Они явно недоумевали: стоило столько лет учиться, чтобы их вот так гоняли по всяким пустякам и нелепым жалобам на избирательные участки?! Делать же им больше нечего, только искать невменяемых теток в лосинах и втолковывать им правила поведения в обществе.
Один раз Эльвира все-таки не успела укрыться от полицейского, она как раз высказывала свое недовольство очередному неправильно проголосовавшему избирателю, как вдруг из-за угла дома появился человек в форме. Он подошел к Эльвире и с ходу начал допрос:
– Вы кто? Откуда? По какому праву пристаете к людям возле избирательного участка?
– Все вопросы к Светлане Николаевне! Я здесь по ее распоряжению! – Эльвира быстро перевела стрелки на меня и предусмотрительно отбежала от участка на приличное расстояние.
Полицейский куда-то звонил, выяснял, что за Светлана Николаевна тут дает какие-то распоряжения. Но никто, конечно, ничего ему пояснить не мог, так как я работала простым бригадиром в штабе, и моя роль сводилась к организации работы агитаторов и наблюдателей на округе. Таких, как я, в штабе была пара десятков.
Дождавшись, пока полицейский уйдет, Эльвира снова заняла оборону в кустах на клумбе. По несчастливому стечению обстоятельств в том подъезде, где работал избирательный участок, находилась квартира одного мужика-предпринимателя, занимающегося частным извозом. Это была «холостяцкая берлога», где мужик прекрасно проводил выходные в компании друзей и девушек без комплексов, не обремененных семейным положением. Выборы проходили в воскресенье, и это было еще одно неудачное совпадение для мужика. Случилась «накладка» с его привычной организацией досуга выходного дня.
Мужик подъехал к подъезду на ГАЗели, в компании с ним было еще три товарища. В руках они держали трехлитровые пластиковые бутылки, наполненные пенным разливным напитком. С шутками и матами мужики вылезли из ГАЗели. Не имея абсолютно никаких порывов к голосованию на избирательном участке, они направились в «холостяцкую берлогу». Эльвира как раз сидела в кустах и бдила в бинокль. Она увидела толпу людей, приехавших на ГАЗели, алкоголь в их руках, и картинка в ее голове полностью сложилась: это же та самая «карусель» с купленными избирателями! Мигом оценив серьезность ситуации, Эльвира выпорхнула из кустов и преградила вход в подъезд четырем мужикам.
Те, естественно, смутились при виде пожилой женщины в бандане и с биноклем. А Эльвира сначала выразила свое отношение к этой встрече трехэтажным матом, потом с трудом подобрала приличные слова и торжествующе сказала мужикам:
– Попались, голубчики! Все, я звоню Светлане Николаевне!
Я к тому моменту уже устала от бесконечных звонков Эльвиры, которые не содержали никакую полезную информацию, а только нагнетали обстановку, поэтому трубку не взяла. Эльвира, недолго думая, вызвала полицию, сказав, что на избирательном участке по такому-то адресу происходит вопиющее безобразие: голосующие устроили «карусель», голосуют за деньги и спаивают друг друга. В полиции, которая уже заколебалась в этот день приезжать на данный участок, попытались вежливо отмазаться. Тогда Эльвира психанула, пригрозила пожаловаться Светлане Николаевне и сказала, что до приезда полиции никого на участок не впустит.
Мужики с пивом недоумевали и никак не могли врубиться, что происходит? Они вообще не знали ни про какие выборы, да если бы и знали, не пошли бы на них, потому что у них была запланирована другая культурная программа. Они сначала вежливо, потом с матами и размахиванием руками пытались прорвать оборону и войти в подъезд. Но Эльвира прочно застряла в дверном проеме. Она даже выпускала людей не очень охотно, а уж впускать кого-либо отказывалась вовсе. В итоге ни другие избиратели не могли попасть на участок, ни жильцы дома пройти в свои квартиры. У подъезда образовалась уже приличная толпа народу. Все кричали, жестикулировали. Эльвира, преисполненная ответственностью и переживаниями за своего Иванова И.И., непрестанно материлась, и люди боялись к ней близко подходить.
На шум из помещения избирательной комиссии вышла женщина – председатель избирательного участка. За спиной у Эльвиры она попыталась выяснить, что происходит и почему поток голосующих прекратился? Эльвира путано объясняла, что все эти проходимцы куплены конкурентами и их ни в коем случае нельзя подпускать к бюллетеням. Один из мужиков попытался возразить:
– Да мы вообще не прописаны на этом участке. Здесь только Анатолич проживает. Мы при всем желании не сможем ни за кого проголосовать.
– Мне Светлана Николаевна сказала никого не пускать, – упиралась Эльвира и продолжала держать оборону.