Аннабелл Куинн, сирота, из милости воспитанная в частном пансионе, восприняла место гувернантки маленького мальчика в овеянном легендами Корнуолле как увлекательное, долгожданное приключение. Но кто бы мог подумать, что самым прекрасным событием в ее жизни станет любовь к опекуну нового питомца – мужественному и таинственному лорду Саймону Уэстбери. Правда, у влюбленных разные взгляды на воспитание детей…Так начинается очаровательная история, трогательная и забавная, увлекательная и полная неподдельной, пламенной страсти…
Все началось с письма.
В то время как все остальные педагоги отправились ужинать, Аннабелл Куинн почти бежала по полутемному коридору Академии миссис Бакстер для юных леди. Громкий стук вновь эхом прокатился по вестибюлю, и Аннабелл в спешке едва не упала, споткнувшись о разбитую плитку пола. Ей удалось удержаться, ухватившись за стойку перил – благо на пути оказалась ведущая наверх лестница, – и она поспешила к двери.
Было в высшей степени необычно принимать посетителя вечером. Ученицы уже расположились в своих дортуарах, и сама Аннабелл, как и другие учительницы, собиралась вскоре отправиться спать. Мало кто заезжал в эту уединенную сельскую школу, затерянную среди вересковых пустошей Йоркшира. Разве что местный викарий, да время от времени какой-нибудь случайно забредший разносчик товаров или лудильщик.
Массивная парадная дверь со скрипом открылась. В багровом свете заката Аннабелл увидела перед собой сутулого незнакомца в простой одежде.
– Не слишком-то вы торопились, – пробурчал он, сунув ей письмо. – Мне было велено, чтобы я передал этот конверт прямо вам в руки.
Сирота с рождения, Аннабелл никогда не получала писем.
– Мне в руки? Но кто?…
Мужчина ничего не ответил. Громко топая, он спустился с крыльца и взгромоздился на клячу с провислой спиной. Взмахнув поводьями, он пустил ее рысью и ускакал по подъездной дороге.
Аннабелл повертела в руках запечатанное послание, разглядывая его с большим интересом. В уме ее вновь воскресла тайная мечта ее детства: неожиданно объявившийся родственник прибывает с сообщением, что Аннабелл похитили при рождении, и предлагает препроводить ее в теплые объятия любящей семьи…
Последние лучи заходящего солнца упали на конверт. Аннабелл с удивлением взглянула на тонкую витиеватую надпись. Письмо было адресовано директрисе.
Девушка мгновенно почувствовала себя полной дурой. Конечно же, это письмо предназначалось не ей. Просто этому человеку поручили срочно отдать конверт кому-нибудь – любому – из школы, а не опускать в почтовый ящик у ворот, где его смогли бы обнаружить только завтра утром.
За все двадцать четыре года пребывания в этой школе-интернате – вначале ученицей, принятой из благотворительности, а затем уже учительницей – Аннабелл не могла припомнить ни единого случая, когда миссис Бакстер присылали бы письма с нарочным. Должно быть, это было послание чрезвычайной важности, раз не могло подождать до полуденной почты.
Эта мысль придала крылья ногам Аннабелл, и она помчалась назад по тускло освещенному коридору в столовую, расположенную в задней части перестроенного под школу старинного особняка. В дверях она в нерешительности остановилась.
Свечи в оловянных канделябрах слабо освещали длинный стол, уставленный фаянсовой посудой с оловянными приборами. Запах жареного мяса с картошкой распространялся от закрытых блюд на буфете. Около дюжины преподавательниц сидели за столом, покорно слушая, как миссис Бакстер скрипучим монотонным голосом читает отрывок из своей изрядно потрепанной Библии.
Аннабелл колебалась, стоит ли прерывать начальницу или подождать? Смеет ли она нарушить твердо установленное правило полного молчания во время этих вечерних чтений? Но что, если в послании содержатся неотложные новости? Не станут ли ее потом ругать за то, что не доложила о письме немедленно?
Она осторожно откашлялась.
– Прошу прощения.
Миссис Бакстер остановилась на середине стиха и сердито посмотрела на девушку поверх очков для чтения без оправы. Это была тощая пожилая женщина с костлявой грудью и седыми волосами, зачесанными назад и собранными в тугой пучок на затылке, прикрытый кружевным вдовьим чепцом.
– Вы так мало уважаете Священное Писание, мисс Куинн?
– Простите меня, – пролепетала Аннабелл, сочтя уместным покорно опустить голову. – Но вам прислали письмо со специальным курьером.
– Никакое земное послание не может быть важнее слова Божьего. – Директриса захлопнула Библию. – Но раз уж вам хватило дерзости прервать меня, не стойте как чурка у двери. Давайте сюда письмо.
За столом раздался сдавленный смешок одной из учительниц, а следом чуть слышный разговор шепотом. Аннабелл не глядя смогла определить, кто это был. Злоязычная Мейвис Йейтс и ее тупоголовая приспешница Пруденс Истербрук. Они были подобны двум горошинам из гнилого стручка.
Остальные женщины избегали взгляда Аннабелл, когда та направилась к сидевшей во главе стола директрисе. В последний момент Аннабелл заметила Мистера Тибблза, лежавшего под стулом директрисы. Этот рыжий полосатый кот был гордостью и усладой миссис Бакстер – и проклятием для всех остальных.
Когда Аннабелл протянула письмо, Мистер Тибблз предостерегающе зашипел. Его зеленые глаза горели дьявольским огнем в отблеске свечей, а длинный хвост энергично стучал по ковру.
Аннабелл не раз пострадала от его когтей в прошлом, поэтому она предусмотрительно попятилась и скользнула на единственный свободный стул за длинным столом.
