В сотый раз меряя ровным шагом огороженный железными прутьями угол, я провалился. Я не разглядел куда, но мне кажется, что более всего это напоминало люк в телевизионной игре «Русская рулетка». Получалось, что кому-то я явно проиграл... причем, вполне возможно, такую мелочь, как моя жизнь.
Падал я минуты две моего сугубо объективного времени. За это время я даже успел удивиться появлению в бетонном полу странного люка. Вот испугаться я, правда, не успел, потому что, когда я уже собрался с силами, мое падение неожиданно завершилось. Вопреки моим еще до конца не сформировавшимся надеждам, я со всего размаха хряпнулся об очень твердый пол. Настолько твердый, что пришел в себя я весьма не скоро. А когда пришел, то ощутил каждой клеткой больного тела, что больше с такой высоты лучше никогда не падать. Лучше вообще не падать.
А потом я очнулся лежащим в... своей постели?
Так это все был сон? Нет, минуточку. Это только в книжках бывает, что человек запросто путает сон с явью. На самом деле это возможно только в первые минуты пробуждения. И снов, настолько реальных, что их можно спутать с жизнью, не бывает. Во всяком случае у меня таких снов не бывало. Слишком много в сновидениях неточностей и слишком они расплывчаты. Хотя... как хотелось бы действительно оказаться дома, в своей постели. На столе стоит не выключенный компьютер, тихо шуршит телевизор и звонит будильник...
Я открыл глаза и сладко потянулся. И тут мои глаза наткнулись на что-то странное: комната была какой-то не такой. Если быть точным, то это была не та комната, о которой я грезил, а хоромы размером с зал кинотеатра. Все стены были красного цвета, под потолком висела лампа, состоящая из сотни-другой горящих свечей. Окон не было, единственное, что скрашивало обстановку, – это большое количество картин с дневными пейзажами. Все картины были исключительно дневной тематики, что довольно странно смотрелось на фоне сплошных красных стен.
Повернувшись назад, я онемел от удивления. Со стены, к которой прилегала кровать, на меня смотрел знакомый глаз с красным зрачком – копия того, который успел прижиться в моей комнате. Только оболочка у него была не красная, как у меня дома, а зеленая.
Я задумчиво смотрел на глаз, пытаясь понять, как же я тут оказался и что вообще происходит. Вроде бы психов в роду у меня не было и травку я никогда не курил. Так откуда же такие глюки? Хотя, похоже, и не глюки это вовсе, что самое ужасное.
Вот в таком оцепенении меня и застал некто. Некто зашел через дверь (она даже не скрипнула) и невозмутимо спросил:
– Что желает граф?
– Не знаю, а почему вы у меня спрашиваете? Вот у него и спросите, – откликнулся я из-за спинки кровати, за которую нырнул всего секунду назад.
Из своего укрытия я смог повнимательнее рассмотреть посетителя: тощий тщедушный старичок с маленькой бородкой-эспаньолкой и усталыми глазами смотрел на меня со странным выражением, а-ля «стена и то выразительнее».
Впрочем, я почему-то сразу решил, что он чем-то недоволен, и посему нарек его физиономию гордым прилагательным «постная».
– Граф изволит шутить? – все с той же постной миной спросил старичок.
– Граф изволит отсутствовать, – ответил я. – Я за него.
– Как вам будет угодно. Желаете завтракать? Или наконец-то отправитесь на охоту? – На лице старичка промелькнуло какое-то смутно знакомое кровожадное выражение.
И где я мог видеть подобное?
Тут я вспомнил о том, что я голодный как волк.
– Охота? Можно и поохотиться, – на всякий случай пошутил я. – А сколько время-то нынче? А то окошек-то нема, и часов не наблюдаю, видать, я счастливый.
– Полночь, граф, как всегда. Сколько же еще?
Ну да, конечно, как же я не догадался. Судя по выражению лица старичка, я, по его мнению, должен представлять собой ходячие часы и знать время вплоть до наносекунд.
– Ну, тогда изволь принести мне одежду. А то как-то я выгляжу не соответствующе в своих семейных трусах в горошек. И откуда они вообще взялись?
– Все уже готово, – ответствовал старичок.
И вправду, на кровати уже лежал костюм: черные брюки, некое подобие пиджака, рубашка и плащ. Всегда мечтал о плаще, только бы в нем не запутаться. И вообще, откуда это все взялось?
По-быстрому одевшись, я глянул на старичка.
– А как тебя зовут? Запамятовал я, старость не радость, знаешь ли... – покряхтел я для достоверности.
– Понимаю, – невозмутимо ответил старичок. – Я Франкофт Третий, уже третий в своем поколении служу вам верой и правдой...
– А... понятно, – сразу заскучал я. – Ну что? Я поеду охотиться? Или пойду? Или... а?
– Как вам будет угодно. Вот заладил!
– Все, я ухожу и больше не вернусь! Злые вы... – я выжидающе уставился на Френки.
– Как вам...
– Мо-олчать!
Если это сон, то это мой сон, а значит, я могу делать, что хочу. Если это глюк, то тем более нужно оторваться, раз есть возможность. А уж если это ни то, ни другое, то терять мне и вовсе нечего. Чувство юмора, пусть и плоского, единственное мое спасение от окончательного помешательства.
