Если бы мы были злодеями полностью

– «Я только намекнул тебе о том, что слышал и видел. Ты сам не знаешь, в какой мы опасности. Прошу тебя: иди отсюда».

Он соскочил со стола и побежал к окну, распахнув его.

– «Сюда спешит он и приедет к ночи».

Джеймс вцепился в подоконник побелевшими пальцами, высунувшись наружу, насколько было возможно, его взгляд метался по обнаженным до костей ветвям деревьев.

– «В темноте

Стоял он, обнаживши острый меч,

И страшные шептал он заклинанья,

На помощь призывая месяц бледный».

Я опустил руку ему на плечо, испугавшись, что он может выпасть из окна, если еще чуть перегнется через подоконник, и сказал:

– «Где ж он теперь?»

Кого он имел в виду? Ричарда? Он не просто играл, я мог ручаться в этом, судя по тому, как он дышал, как смотрел не моргая.

Джеймс провел рукой по щеке:

– «Я ранен!»

Он встряхнул другой ладонью и ткнул ее мне в лицо. Я отбросил ее, мое терпение почти лопнуло.

– «Где бездельник?

Эдмунд, где он»? – спросил я.

Он безумно улыбнулся мне и эхом повторил:

– «Эдмунд, где он?» Шекспир никогда не ставил запятых, они принадлежат редакторам, это их вина. «Эдмунд, где он? Эдмунд, где он?»

Он помолчал.

– «Он здесь. Не трогайте его; в рассудке

Он повредился», – сказал он.

– Ты меня пугаешь, – признался я. – Кончай с этим.

Он покачал головой, ухмылка становилась все слабее, пока не исчезла.

– «…иди туда, сделай милость», – продекламировал он.

– Джеймс, прекрати! Просто поговори со мной.

Он оттолкнул меня.

– «Прошу тебя: иди отсюда. … Положись на меня…»

Он протиснулся мимо меня и бросился к двери. Я побежал за ним, поймал за руку и резко развернул к себе.

– Джеймс! Стой!

– «Стой! Стой! … Враг показался!»

К этому моменту он кричал, дико жестикулируя. Свободной рукой он с силой ударил себя по голой груди, оставив на коже красную отметину. Я пытался удержать Джеймса, вцепившись в его запястье.

– «Колесо свой полный круг

Свершило – и повержен я»[95].

– Джеймс! – Я дернул его за руку. – О чем ты говоришь? Что не так?

– «Все… и много

Еще другого в жизнь мою я сделал,

Оно прошло, и жизнь прошла». – Он вырвался и торопливо разгладил рубашку, будто хотел стереть что-то с ладоней.

– «Пусть эта кровь заставит их поверить,

Как храбро бились мы».

– Ты пьян, – продолжал я. – Ты несешь околесицу. Успокойся, и мы…

Он мрачно покачал головой.

– «Я видел пьяниц,

Царапавших себя сильней для смеха». – Он шагнул к двери.

– Джеймс! – Я кинулся за ним, но он двигался быстрее.

Вытянув руку, он сбил пару свечей с ближайшей полки.

Я выругался и отпрыгнул в сторону.

– «Скорей огня! … Прощай же!»[96] – вскричал он, вылетел в коридор и исчез.

Я снова выругался и потушил упавшие свечи. Угол фолианта на нижней полке загорелся. Я вырвал его из-под других книг и затушил пламя уголком ковра. Затем сел на корточки и вытер рукой лоб: он был залит потом, несмотря на холодный мартовский ветер.

– Что за фигня, что за фигня? – бормотал я, поднимаясь на ноги.

Я пересек комнату и закрыл окно, запер его, потом обернулся и посмотрел на бутылку водки на столе. Опустела на две трети. Мередит, и Филиппа, и Рен, конечно, что-то пили, но в основном они не набирались до бесчувствия. И Джеймс не относился к любителям крепкого алкоголя. На вечеринке в честь «Цезаря» ему стало дурно, но… но это? Он никогда не баловался водкой в таких количествах.

Его бессвязные реплики эхом отдавались в голове. Кровь, и смерть, и враги. Актерская болтовня, конечно же. Метод, затронутый безумием. В этом нет никакого смысла. Меня опять прошиб пот. Я вытер лоб и щеки рукавом и поднес бутылку к губам. Водка обожгла язык и горло, но я проглотил ее, сделав один-единственный отвратительный глоток. Водянистая слюна скопилась в горле, как будто меня только что стошнило.

Я поспешно задул горевшие свечи и вышел из библиотеки, сжимая бутылку в руке. Я намеревался найти Джеймса. Я выведу его на бодрящий воздух и не пущу в дом, пока он не протрезвеет настолько, чтобы понимать хоть что-нибудь.

Я направился к лестнице и около ее подножия чуть не налетел на Филиппу.

– Я как раз хотела взять «Столичную», – сказала она. – Боже, ты что, сам все выпил?

Я покачал головой.

– Джеймс. Где он?

– Не представляю! Минуту назад он пронесся в кухню, а после этого я его не видела.

– Понял, – пробормотал я.

Она поймала меня за рукав, когда я попытался прошмыгнуть мимо нее, и внимательно всмотрелась мне в лицо.

– Оливер, что случилось?