Я достала распечатку с инструкциями и разрешение на парковку, показала Тайлеру, где можно припарковаться. Мы вышли из «Приуса» и прошли через кампус, где студенты сидели за столами или пролетали мимо на скейтбордах. Я представила, как буду здесь учиться, ходить на пары, общаться с новыми друзьями, собираться с ними в библиотеке и корпеть над домашними заданиями, заучивать роли в университетском театре.
Шарлотта обняла меня за плечо и притянула к себе.
– Пообещай мне кое-что.
– Что угодно.
– Через десять лет возьми меня своей парой на «Оскар». Я помогу тебе сделать прическу, выбрать платье и все такое, и мы пойдем вместе, хорошо?
– Может, это
– Нет, – ответила Шарлотта. – Мне нравится играть, но не так, как тебе. Это твоя
Я стиснула ее в объятиях.
– Я очень тебя люблю, и мне будет ужасно тебя не хватать в следующем году.
– Мне тебя больше.
Мы пошли по дорожке к театру. Шарлотту с Тайлером внутрь не пустили, и они отправились гулять по саду с зелеными статуями. Я приблизилась к длинному столу и представилась парню, у которого из-под фиолетовой вязаной шапки торчали пряди темных волос. Я протянула ему две копии своей фотографии и резюме, и он зачеркнул мое имя в списке.
– Сколько человек сегодня будет? – спросила я.
Парень осмотрелся по сторонам, как будто ему запрещено было выдавать эту информацию, но затем все же облокотился на стол и подался в мою сторону.
– Всего в списке их двести с лишним. Сегодня прослушают тридцать, на следующей неделе сорок. Остальные отправят видео. На курсе десять мест. – Он протянул мне бейджик. – Сядь на любой из первых трех рядов. Удачи!
– Спасибо!
Я храбро улыбнулась, скрывая внезапно подступившее волнение. Двести человек! Десять мест! Я рассчитывала на более удачный расклад. Интересно, кто-нибудь из них выступал на телевидении? Надо было подчеркнуть эту деталь в своем резюме.
Я сразу же узнала помещение театра из видео драмкружка, выложенных в Интернете. Оно оказалось чуть меньше главного зала и скромнее украшено, кресла там стояли такие, как в кинотеатре, а стены были серыми и голыми. На сцене я заметила декорации: круглый стол с двумя стульями, коричневый диван и кофейный столик со стеклянной столешницей.
Я заняла место на втором ряду и поставила сумку под ноги. Я представила, как поднимусь по ступенькам на сцену. Встану перед комиссией, твердо и уверенно.
Пока мы ждали, я огляделась, оценивая соперников. В середине третьего ряда сидела круглолицая девушка в ярко-синей блузке и со светлыми волосами до плеч. Она была поразительно похожа на Ханну. Правда, волосы у нее лежали скорее кудрями, а не волнами, но в целом сходство было несомненное. Она поймала мой взгляд и улыбнулась. У меня екнуло сердце. Теперь она выглядела совсем как Ханна. Мне вспомнились все мои выступления на сцене в школе «Футхил», когда моя лучшая подруга еще до начала спектакля занимала место в первом ряду, чтобы меня поддержать. В эту минуту я поняла, что на «Наш городок» Ханна не придет: сегодня она впервые пропустит мое выступление. Вполне возможно, что она больше никогда не придет смотреть, как я играю.
В зале погас свет, вспыхнули прожекторы, освещая сцену. Мужчина в коричневых вельветовых брюках и белой рубашке с высоким воротником вышел на середину сцены, прокашлялся и представился как Бен Уотерман, декан факультета актерского мастерства.
Я проверила время на телефоне: шесть минут седьмого. Люк, наверное, только вышел на поле. А Эддисон с друзьями сидят на трибунах, одетые в бело-зеленые цвета «Футхил Фэлконс», и пытаются выглядеть угрожающе, но у них, скорее всего, не выходит.
– Вы будете выступать за сценой, в отдельном помещении, – продолжил мистер Уотерман. – Когда объявят ваше имя, следуйте за Тесс в комнату для прослушивания.
Стоявшая рядом с ним темноволосая дама с прямой челкой подняла руку. Я предположила, что это и есть Тесс.
– Сначала вы исполните современный отрывок, затем вас позовут еще раз для классического. Вопросы?
Вопросов ни у кого не возникло, так что он пожелал нам удачи и покинул сцену. В полной тишине Тесс просматривала список. Она огласила первое имя, и процесс начался. Один за другим мои соперники исчезали за сценой и возвращались в зал, но я на них почти не смотрела, а все повторяла про себя монолог Хизер, снова и снова.
Прошел час, но меня так и не вызвали. Я закусила нижнюю губу и принялась нервно дрыгать ногой. Вдруг у меня завибрировал рюкзак. Я огляделась – не услышал ли кто? – и выудила телефон из кармашка, загородив экран ладонью.
Пришло сообщение от Эддисон: «Го-о-о-о-о-о-о-о-ол!» Она прикрепила фотографию Люка с поднятой к небу клюшкой и широко раскрытым ртом. Он выглядел счастливым.
– Эмори Керн!
Я поспешно бросила телефон в рюкзак и поднялась. Подходя к сцене, я расправила плечи, чтобы казаться уверенной и хорошо подготовленной, хотя чувствовала себя совершенно иначе. Уходя из зала, я незаметно оглянулась на двойника Ханны.
