Эта тирада, провозглашенная моим братом, подогрела мою на него обиду за утренний побег и стала решающим фактором, предопределившим мои дальнейшие действия. Да как же, не буду я ничего решать. Сейчас! Деловито тряхнув головой, сбрасывая с лица тонкие волоски, выбившиеся из пучка, я подошла к мотоциклу и с вызовом посмотрела на Марка, демонстрируя ему всю решимость, которая маленькой кучкой пыталась забиться в угол моего бешено бьющегося сердца.
— Это ты ничего не будешь за меня решать, — сказала я. — Ты мне не папа, — я взглянула на Влада: — Поехали.
Хмурясь, он замялся, метнулся между Марком и мной, но все же неторопливо шагнул к мотоциклу.
— Не переживай, — сказал он моему брату. — Буду беречь ее больше, чем самого себя.
Мотор натужно заурчал. Влад закинул ногу и оседлал железного коня, подгазовывая на месте, снял с руля шлем и подал мне:
— Надевай.
— Он же твой.
— Если шлем один, то водитель отдает его пассажиру. Такие правила. Надевай, — повторил он.
Я натянула на голову новехонький черный шлем, ослепляющими бликами сверкающих в лучах утреннего весеннего солнца, а Марк подошел ко мне и помог застегнуть лямку под подбородком. Я залезла сзади и осмотрелась по сторонам, думая, за что ухватиться руками, чтобы не слететь с мотоцикла.
— За меня держись, — сказал Владик. — Если вдруг чего, — Марк серьезно посмотрел на друга, — то тебя добью, а тебя, — его взгляд метнулся ко мне, — закрою в твоей комнате до совершеннолетия. Усекли?
— Не дрейфь, — в голосе Влада скользнул оттенок самодовольной улыбки.
Едва мои руки обвили Владьку за корпус, он снял байк с подножки, и мы рванули с места так резко, что внутри у меня все перевернулось. Сердце зашлось, и на несколько мгновений я забыла, как дышать. Зажмурилась и подавила писк, застрявший в горле. Как только я обвыклась к ощущению низкого полета, и буря в жилах улеглась, я прерывисто выдохнула и открыла глаза.
- Только давай не будем проезжать мимо моего дома, — крикнула я другу на ухо. — Мама, если увидит, она нас прибьет.
— Окей, — ответил он и поддал газу. Я еще сильнее ухватилась за него, и мы помчались вдоль до улице, встречный ветер ласкал своими свежими объятиями, яркий солнечный свет, мелькавший между зеленеющих ветвей, бил по глазам, а адреналин, рождающийся где-то внутри меня, там, где часто колотилось сердце, быстро растекался по всему телу, опаляя вены.
Очередь дошла до нас. Подсевшие на какую-то новомодную диету Лена с Маришкой взяли по салату и компот, а мы с Алиной были хронически тощими в независимости от количества съеденного, а аппетиты у нас были мягко скажем нескромными, поэтому мы нагребли полный поднос: овощной суп, отбивную с лапшой, чай и жареные лепёшки с картошкой. Усевшись за один из маленьких столов, стоявших вдоль высоких окон в деревянных рамах, Марина кивнула в сторону наших с Алиной подносов и уныло произнесла:
— Нет, я все-таки не понимаю, как это все влезает в ваши желудки? Тут сидишь, голодаешь, а бока никуда не деваются.
— У нас просто хороший обмен веществ. Так мама говорит, — беззаботно пожала плечами Алька.
Маришка сокрушенно вздохнула:
— Вот и мне бы такой хороший обмен. А то в моей семье ни один организм не наделен этим важным качеством.
- Ты смотри поаккуратнее со своими диетами, — вставила я свои пять копеек. — Я слышала, что некоторые очень вредные для здоровья. Кстати, а что родители говорят по поводу твоего пристрастия к голоданию?
Подруга беспечно пожала плечами:
— Им знать не обязательно. Это как-никак мой жирок.
— Ой, ладно тебе, бедняга, — махнула рукой Леночка. — Огурчики вон пожуй, гляди и талия появится. Бери пример с меня. Я питаюсь сбалансированно и не жалуюсь, потому что хорошая фигура нужна в первую очередь мне. А теперь давайте, наконец, дослушаем, чем закончилась история с Евиным бунтарством? Перебили же на полуслове.
Взяв ложку, я помешала в тарелке суп и глупо заулыбалась, вспоминая утреннее приключение и тот всплеск драйва, раньше невиданный мной, и ту жажду скорости, и… и несвойственное в нашей с Владькой дружбе смущение, когда мне пришлось прижаться к нему всем телом и сидеть всю дорогу, обняв его спину. Даже как-то странно. С чего мне было смущаться? Он ведь был для меня близким человеком, совсем, как родной брат. Не было чего-то такого, что мы не знали бы друг о друге. Но мы растем… И Влад стал совсем взрослым парнем, и у него даже бывала эта… как её… эрекция, во! Я имела неосторожность застать это сомнительное зрелище в прошлом году, когда мы с мальчишками и их друзьями из класса ездили к озеру. Помню выходит он из воды, а плавки оттопырились. Брррр! Глаза б мои этого не видели. Так вот, мы растем. Он взрослый парень, и я чувствовала себя как-то странно с ним рядом, как-то неправильно, словно делаю что-то плохое. Да по сути, я и делала, — я каталась на мотоцикле без разрешения матери, которого она, конечно, никогда бы не дала, и, видимо, поэтому в моей душе творился такой хаос.
