— Для меня он несёт много смысла и воспоминаний, от которых хочется избавиться. Лучше я буду любоваться твоими прекрасными нежными глазами вживую, — моя лесть подействовала на Влада, как на кота сметана. Обхватив моё лицо руками, он накрыл мои губы своими, и прижался ко мне так близко, что я почувствовала доказательство его возбуждения. Там, внизу. И не испытала ничего, кроме неистового желания, горячим мёдом растекающегося по телу. Обвив руками его торс, я полностью расслабилась, отдаваясь пылкой ласке, и как раз в этот момент за окном взвыла автомобильная сигнализация.
— Это моя машина, — недоумённо произнёс Влад.
А потом всё произошло, как в замедленной съёмке. Влад ринулся на улицу, на ходу приказывая мне не выходить, а я скованная собственной беспомощностью и страхом, который тут же парализовал меня, осталась стоять посреди коридора, принуждая мозг думать. Думать и ещё раз думать, только не отключаться. Сигналка затихла, и тишина, казалось, укрыла собой всё вокруг. Как вдруг во дворе послышался какой-то грохот, и в ту секунду я поняла, что наступил тот момент, о котором я боялась думать. Из-за приоткрытой входной двери послышался удар, затем второй, и громкое пыхтение. Хриплый голос, который я так старалась забыть, бормотал что-то, смысл чего до меня не доходил, сливаясь в какую-то тошнотворную какофонию. Звуки борьбы наконец дошли до конечной точки в мозгу, и я, отодрав себя наконец от пола, помчалась в свою комнату.
— Господи, телефон! Где мой телефон?!
Теперь я поняла, как сильно мы ошиблись, когда решили, что присутствие Влада со мной, сдержит этого мерзавца. На нём все законы природы, такие, как инстинкт самосохранения, к примеру, отдохнули. В нём жила лишь злоба и жажда мести, которую он воплощал, сбежав из ада, куда его упекли три года назад. Теперь я понимала одно — этот человек совсем без тормозов, и не остановиться не перед чем. Он страшен и ужасен, и он вернулся. Мой личный кошмар вернулся, пытаясь снова перевернуть с ног на голову всю мою жизнь.
По телефону объясняла полицейскому всё впопыхах, путаясь и сбиваясь, и от того драгоценное время только затянулось. Вызвав полицию, поспешила к двери и прислушалась: стало подозрительно тихо. Выглянув в приоткрытую щель, увидела ужасающую картину, которая вспышкой отозвалась в моей памяти. Преступник сверху, намертво стиснув тощие пальцы вокруг моей шеи, пытается меня задушить. Но теперь на моём месте… Нет, только не это. Только не Влад. Нет… На страх и раздумья времени не было. Схватив с комода увесистую металлическую статуэтку в виде высокого ангела, благословенно раскинувшего крылья, я мигом выбежала во двор и с силой, которой и сама от себя не ожидала, огрела сбежавшего уголовника. Мерзавец, что второй раз чуть не отнял мою жизнь, замертво упал на Влада сверху, а из его руки выпал острый, как штык, складной нож.
В каком-то непонятном состоянии я бросила на землю статуэтку и подняла дрожащие руки вверх.
— Влад, — чуть не плача, я бросилась к нему, и как раз в этот момент со сдавленным стоном он зашевелился и сбросил с себя обмяклую тушу.
— Чёрт, — зашипел он, поднимаясь, прижимая руку к левому боку. Под его пальцами медленно расползалось красное пятно.
— Боже! У тебя рана!
— Там несерьёзно.
— Как несерьёзно? Дай посмотрю!
— Всё нормально, Ева. Не сейчас.
Его взгляд сосредоточился сначала на мне, потом на валяющейся под ногами металлической фигурке, и наконец метнулся к лежавшему в отключке преступнику. Медленно опустившись на корточки, Влад приложил два пальца к точке на шее, где должен биться пульс, несколько секунд сидел неподвижно, но, вероятно, ничего не почувствовав, перевёл на меня остолбенелый взгляд:
— Твою мать, — с шёпотом выпустил он. — У него пульса нет.
Нервная дрожь, не покидающая меня, усилилась. Я сделала шаг к нему и брезгливо опустила руку на шею, невротично усмехнувшись:
— Как это нет? Этого не может… — в ужасе округлив глаза, я уставилась на Влада. — У него пульса нет, — тупо повторила я еле слышно.
Почти одновременно мы поднялись на ноги. Понимание пробивалось сквозь утихающий шум крови в ушах. Я убила человека. Держась рукой за бок, Влад шагнул ко мне и, приподняв моё лицо, поддев пальцем за подбородок, серьёзно произнёс:
— Ты этого не делала, поняла? Всё это время ты сидела в доме, как тебе и было сказано.
Его голос доносился до меня, словно сквозь проливную стену дождя, приглушенно шелестя. Смысл слов не доходил, я только видела, как шевелятся его губы, и глаза строгие, цепкие, словно он пытался уловить моё сознание.
— Не понимаю…
— Тебя здесь не было, — сказал он, подталкивая меня к дому, и тут я стала приходить в себя.
— Нет, подожди. Так не должно быть, — упиралась я. — Что ты удумал?
— Послушай, я как-то выкручусь из этой ситуации. Он на меня напал. Это была самооборона. Но, если станет известно, что это сделала ты, то я и предположить не могу, в какую сторону может повернуть ситуация.
— Он меня изнасиловал. Это самооборона.
