Я была благодарна Винсенту за его предложение, мне искренне нравилось моё выборочное одиночество. Меня никто не допрашивал, не пытался разговорить или ввязать в какую-то очередную опасную игру. Я восстанавливалась после сумасшедших пережитых недель с Роджером Бруно и Карлом Байроном. При мыслях о Роджере становилось тоскливо. Как оказалось, за то недолгое время, что мы познакомились и подружились, если это так можно было назвать, я привязалась к нему. Мне не хватало ненормального заливистого смеха и опасных шуток, хотя и было намного спокойнее. Единственное, что меня беспокоило – это то, что я никак не могла вспомнить своё детство. Какие-то размытые моменты прошлого всплывали иногда в голове, но этого было слишком мало. Пока я списывала туман в памяти на не изученные процессы мозга.
