Повторяющееся слово закружилось в пугающем ритме, становясь громче. Ужаснувшись, я стремительно поднялась со стула и отошла от заключённого, который всего несколько секунд назад вёл себя абсолютно нормально, а теперь повторял лишь одно слово, не сводя пристального взгляда. К неожиданно обезумевшему пациенту поспешил персонал лечебницы, расталкивая остальных душевнобольных преступников. В общей суматохе я оказалась в дверях и, оценив ситуацию, поняла, что для добычи полезной информации больше не представлялось никакой возможности, и поспешила на улицу.
Вдохнув свежий воздух и запрокинув голову, почувствовала, что стало немного легче, но в голове ещё пульсировали слова.
– Ох, ну и переполох! – Шарлотт практически выскочила из здания, на ходу поправляя потрёпанный пиджак костюма. Вынырнув из своих размышлений, я разглядела стремительно приближающуюся девушку. По её внешнему виду было заметно, что журналистка буквально пробиралась к выходу. Подумав, что будет лишним сообщать о том, что стала возможной виновницей вызванной суматохи среди пациентов, я лишь изобразила удивлённое и непонимающее выражение лица. Уокер поравнялась со мной, остановившись, переводя сбитое дыхание. – Если дежурный врач не сможет сейчас успокоить взбесившихся пациентов, то они включат сирену, после которой перекроют все выходы, а значит, наш путь в город будет отрезан. И… – Шарлотт не успела продолжить, её прервал зазвонивший мобильный телефон, и спустя долю секунды журналистка прислонила аппарат к уху, нажав на кнопку, приняв звонок. Заметив подходящего издалека оператора, вышагивающего размашистыми крупными шагами с камерой наперевес, я подошла ближе к фургону, оставив Уокер наедине с её собеседником на другом конце линии.
– Кадров немного, но я успел снять пару интересных моментов. Жаль, не получилось заснять профессора из здания клиники. Его кабинет находится на втором этаже. – Оператор, чьё имя я так и не запомнила за два дня знакомства ввиду его полной заурядности и молчаливости, расстроенно снял камеру с плеча и, открыв дверцу трейлера, поставил её внутрь машины. Я с удивлением посмотрела на здание, засомневавшись.
– Вы сумели залезть на второй этаж? – Собрав волосы в хвост, поправила сползшую бабочку, недоверчиво уставившись на мужчину.
– Да. Карнизы здесь крепкие и достаточно широкие. Я с лёгкостью вскарабкался с камерой в руке. – Жестикулируя, он показал, как сумел взобраться на приличную высоту, а я лишь мысленно поразилась, как опрометчиво поступили здешние строители, обеспечив всем желающим столь соблазнительный способ побега.
– Натаниэль, когда-нибудь ты обязательно уронишь камеру, а расплачиваться за неё будем мы все. – Уокер, наконец, отвлеклась от звонка и пожурила оператора, смерив его продолжительным взглядом. – У нас новое задание. – На этот раз девушка обратилась ко мне. – Сейчас мне звонил сам Карл Байрон. Он готов дать интервью о сбежавших психах и заодно хочет узнать подробности того, что мы уже успели выяснить. Интересуется, грозит ли ему опасность, беспокоится о жизни граждан. Думаю, он боится только за свою жизнь, как и все высокопоставленные люди Блэкхоулла, с которыми вечно происходят жуткие вещи, и поэтому хочет быть в курсе происходящего. – Шарлотт поморщилась, а я задумалась об её словах, вспомнив о печальной судьбе бывшего мэра города.
– Приятно с вами лично познакомиться, мистер Байрон, я – Шарлотт Уокер, мы с вами говорили по телефону. А это моя помощница. – Журналистка крепко пожала руку улыбающемуся мужчине, возвышающемуся над ней на две головы. Байрон, в свою очередь, внимательно посмотрел в глаза Шарлотт, что-то для себя отметив, а затем переключился на меня, повернувшись.
– С
