Его интересует, однако, не учеба и не работа, он создал себе фальшивый идеал жизни - «легкой», праздной, бессодержательной. Кутежи, доступные женщины, деньги… Но где взять деньги?
И вот Безродное начинает скупать у иностранных туристов различные вещи и перепродавать их. Он нисколько не заботится о чести и достоинстве советского человека. Он клянчит, часами простаивая у дверей гостиниц, у ворот порта, толкается по ресторанам. Это стало его страстью. Отсутствие вкуса он пытается компенсировать безудержной погоней за «последним визгом моды». Любая пестрая тряпка казалась ему красивой, если она привезена из-за границы.
При обыске у Безроднова не было найдено ни одной советской вещи. Начиная с папирос и кончая плащом - все из-за рубежа. Только деньги советские! Была у Безроднова записная книжка. В нее занесено с полсотни телефонов. Имена, главным образом, женские, с малограмотными пометками, вроде: «дама в порядке». Далее - адреса и номера телефонов гостиниц. Кроме этого, названия множества вин с указаниями, где и когда их принято употреблять. Вот и вся премудрость.
Клевеща на советских людей, Безроднов выдавал себя за сына работника нашего посольства в одной из зарубежных стран. Этим, дескать, и объясняется то, что у него много иностранных вещей, которыми он готов «поделиться». Разумеется, на сходных условиях.
Многие, к сожалению, не гнушались услугами спекулянта.
Нельзя сказать, что до ареста Безроднову все сходило с рук. Но до конца его не разоблачали. В 1956 г. он был исключен из комсомола и отчислен из Ленинградского электротехнического техникума за плохое поведение. Это не помешало ему поступить (правда, ненадолго) и в Военно-медицинскую академию, и в 1-й медицинский институт, и в ряд других высших учебных заведений. Нигде не учился более одного семестра: его выгоняли за неуспеваемость или за аморальное поведение. Однако во всех анкетах в графе «образование» он пишет не иначе, как «незаконченное высшее». Ясно, что псе эти учебные заведения были нужны ему вовсе не для образования, а лишь для продления ленинградской прописки.
Когда этот «резерв» был исчерпан, Безроднов совершил подделку в паспорте. С помощью дружинников ленинградская милиция положила конец «карьере» А. Безроднова.
Более «крупной» фигурой в среде фарцовщиков был Леонид Абрамсон. Среди «друзей-приятелей» он был известен под кличкой «Гобсек».
Абрамсон работал в артели «Новая книга» начальником ОТК. Родители его - и отец, и мать - врачи.
Абрамсон постарше Безроднова, ему уже 26 лет. «Умудренный жизненным опытом», он занимался более крупными операциями на том же малопочтенном поприще, С 1958 г. спекулировал товарами иностранного производства, которые приобретал у посещающих город иностранцев или перекупал у других спекулянтов. Он был «великодушен» - разрешал покупателям рассчитываться с ним в рассрочку. И даже процентов как будто бы не брал. Но зато все вещи перепродавал, как правило, в два раза дороже, чем платил сам.
Как ни странно, среди покупателей его «заморского товара» оказались люди, которые могли бы, кажется, отдать себе отчет в том, что они делают. Вот несколько имен: студентка Университета М. Савинова приобрела у спекулянта пальто, свитер, туфли… Интерес к «модным» вещам был у нее гораздо сильнее, чем страсть к науке. Во всяком случае, на третьем курсе она осталась на второй год; Л. А. Журавлева - сотрудница библиотеки Академии наук - тоже усердно подкармливала преступника. Муж у нее юрист, но он мирился с тем, что жена стала постоянной клиенткой «Гобсека».
В числе клиентов «Гобсека» находилась и филолог Бейбузенко. Ее отец - полковник в отставке - неоднократно звонил в Управление милиции и возмущался тем, что его дочь вызывают «по такому делу». Он говорил, что «не видит ничего особенного» в перекупке иностранных вещей с рук.
Перечисленные лица были не только покупателями Абрамсона - они были и его должниками. Абрамсон, чтобы укрепиться в своем служебном положении, продавал различные вещи и руководящим работникам артели - Тихонову и Частову, - причем предоставлял им неограниченный кредит. Последние отплачивали тем,Что не обращали внимания на жалобы рабочих, сигнализировавших, что Абрамсон в производстве не разбирается, на работе систематически отсутствует. В ответ «а эти жалобы руководители артели говорили о «незаурядных способностях» Абрамсона, характеризуя его (и не без оснований!) как «исключительно ловкого доставалу».
Неряшливо одетый, вечно небритый «Гобсек» не зря давал деньги в долг и продавал вещи в рассрочку. Руководители артели «Новая книга» после ареста Абрамсона оказывали давление на комсомольскую организацию артели, настаивая на том, чтобы Абрамсону дали положительную характеристику. Хотели даже взять его на поруки.
Комсомольцы артели оказались более сознательными, чем начальники Абрамсона, и категорически воспрепятствовали затеям артельных «либералов».
Для окончательной характеристики среды, в которой развернул свою деятельность Абрамсон, приведем следующий любопытный эпизод.
