Несколько отрезвев, Оля и Светлана рассказали, что часто видят на улицах пьяных мужчин, которых какая-то сила бросает из стороны в сторону, но сами чувства опьянения никогда не испытывали и вот решили попробовать.
По неопытности они купили и думали выпить сразу две бутылки водки… Но, как говорится, хватило и од-ной. В пикете девочки не испытывали ни стыда, ни угрызений совести. С удовольствием позировали перед фотоаппаратом, даже не скрывая похмелья…
Некоторые, не в меру решительные люди считают, что путь борьбы с пьянством один: запретить повсюду продажу спиртного, закрыть все магазины и киоски - и все будет в порядке!
Недавно на страницах «Ленинградской правды», а затем и по телевидению выступал член-корреспондент Академии медицинских наук, Лауреат Ленинской премии профессор Ф. Г, Углов. Он побывал в ряде зарубежных стран и в своих выступлениях приводил цифры о потреблении спиртного за границей. Пьют там, даже по официальным, заниженным источникам, куда больше, чем у нас в стране, а вот пьяных на улицах, в общественных местах - меньше. Почему?
Потому, что появление в пьяном виде карается административно. Наказываются и тот, кто выпил лишнее, и тот, кто продал лишнюю дозу спиртного, - владелец ресторана, магазина, кабаре. От пьянства лечат страхом наказания.
Так неужто мы, имея в своих руках, кроме административного наказания, такую могучую силу, как общественное мнение, не сможем побороть такое зло, как пьянство!
Еще в декабре 1919 г. В. И. Ленин подписал постановление Совнаркома, где в статье II говорится: «…За появление в состоянии опьянения виновные в том лица подвергаются лишению свободы с принудительными работами на срок не менее одного года». После войны правительство издало закон об ответственности за мелкое хулиганство. Мы должны силу этого закона соединить с силой общественного воздействия. Не уговаривать, а заставлять, не просить и затем прощать пьяниц, а бороться решительно, непримиримо, - тогда мы одолеем пьянство. Если все и везде -дома, на улице, в саду, на танцевальной площадке и в клубе - не будут проходить мимо тех, кто злоупотребляет нашими снисходительностью и долготерпением.
…У гостиницы часами стоит вихрастый парнишка, вдетый с претензией на «современную» моду. Стоит выйти человеку, похожему на иностранца, парнишка устремляется к нему и начинает что-то подобострастно выпрашивать. Это - Виктор Фадеев, ученик 8 класса школы № 223. Скупать вещи он еще не может-нет денег, но он «коллекционирует» иностранные этикетки. Хоть старые, хоть рваные, хоть засаленные… Хотите - от сорочки, хотите - от нижнего белья. Он ничем не брезгует.
Дрожащими от страха руками, кстати, на одной из них красуется алюминиевый перстень с черепом на скрещенных костях, этот восьмиклассник вытаскивает из кармана и отдает дружинникам шесть грязных этикеток. Это - добыча сегодняшнего дня…
Другого школьника - Виктора Кривушина - этикетки не интересовали. Он выпрашивал у иностранцев жевательные резинки. Причем надкушенные. По его словам, это - хорошая примета (!?).
Так «начинаются» фарцовщики. А вот, как они кончают.
14 сентября 1961 г. у гостиниц^ «Европейская» студент Технологического института Герман Кузьмин выклянчивал у одного из иностранцев поношенный «модный» свитер. Эту сделку прервал переводчик «Интуриста» Арпад Абрагам. Он задержал фарцовщика и повел его в гостиницу. По дороге Кузьмин выхватил из кармана нож и нанес Арпаду тяжелое ранение.
Только вмешательство лучших хирургов города спасло Арпаду Абрагаму жизнь. В расцвете сил он стал калекой. Кузьмин приговорен к расстрелу. Его краткая и позорная история такова.
После окончания школы Кузьмин сменил несколько профессий: работал слесарем, мясником, подсобником. Учился в нескольких вузах и отовсюду исключался за неуспеваемость.
Однажды товарищи по институту попросили Германа принять участие в оформлении стенгазеты. «Я не создан для общественной работы», - с издевкой заявил Кузьмин.
У него было свое жизненное кредо: «Жрать, хлестать вино, спать с женщиной, немного ночных ресторанов, немного кино, быстрая езда в автомобиле, смокинг хорошего покроя, высмеивание почтенных людей, новый танец, новая американская песенка, - вот это жизнь. Все остальное, о чем принято говорить, - газетная передовица». Так, слово в слово, и записано в его записной книжке.
Перепродавая втридорога вещи, добытые у иностранцев, Кузьмин понемногу осуществлял свою жизненную «программу». При задержании у него нашли толстую пачку облигаций наших займов и «денежные сбережения». Он не спешил истратить их, он был «дальновиден», рассчитывая на «крупный бизнес».
Кузьмин вырезал из «Известий» и хранил курсовой бюллетень иностранной валюты: «Дружба-то дружбой, но как бы не продешевить».
