Полина поднялась, шумно выдохнула, будто прогоняла хандру и решительно пошла к выходу. Попрощались с бабой Любой, Барсика она не разрешила брать, привык пес тут, да и ей веселее будет. Дети забрались на заднее сиденье, для Маши приготовлено детское кресло, ее пристегнул Саша, Полина села рядом с Даниилом. Но он не тронулся с места, хотя мотор завел, а развернулся к детям.
– Ребята, вы все мои родные дети, Маша тоже родная дочка. Я вас всех люблю и… прошу у вас и вашей мамы прощения. Я плохо поступил, неправильно, осознал, что дороже вас у меня нет ничего. Надеюсь, вы меня понимаете и простите.
– Да, папа, простили, простили, – запрыгал на сиденье Никита. – Поехали, ну, сколько можно тянуть!
Саша, глядя на него, рассмеялся, а отец продолжил:
– Тогда план такой. Завтра мы идем на банкет, я устраиваю, пригласил всех, кто помогал мне в этой жуткой истории выжить. Хочу поблагодарить их.
– А дети? – обеспокоилась Полина.
– Дети с нами, а как же без них? – улыбнулся Даниил. – Потом обустраиваемся, дом почти пустой, мама этим займется, а мы помогать будем. Мы с мамой снова поженимся, распишемся, потом встретим Новый год, а через день едем кататься на лыжах и заново привыкать друг к другу.
– Ура! – закричал Никита. – На лыжах! Ура!
Вот теперь с легкой душой он тронул машину с места. Снег сиял на солнце и слепил, разворачивая джип, Даниил признался:
– Знаешь, Полина, я вот сейчас думаю… тяжелая была история, но это правильно, что так случилось. А сегодня сама природа нам это говорит, смотрите, какой прекрасный день! У нас все получится.
Баба Люба крестила их вслед и что-то бормотала.
