Тихон, как и все в Дымелке, слышал, что у Максима с Алкой заварилась каша. Не в его натуре было придавать значения этим слухам и самому строить разные домыслы. Но на этот раз и он склонялся к мысли, что недаром Алка исчезла, как в воду канула. И Максим последнее время тоже не зря не показывался в деревне.
Однако до встречи с Ланей все эти соображения мало беспокоили Тихона. Он рассудил логично: раз в отношениях между ним и Ланей поставлена точка, переживать ему нечего. Ну, что-то произошло у Максима с Алкой. Ну, назрел поэтому конфликт у Максима с Ланей. А ему, Тихону, какое дело? У него есть теперь Дина. Правда, еще неизвестно, любит ли она его. Но ничего, уж от нее-то он не откажется. И не допустит, чтобы кто-то встал поперек, как Максим на дорожке к Лане.
И Тихон стал еще настойчивее добиваться Дининого внимания. В своих же чувствах он ничуть не сомневался…
До этой вот нежданной встречи с Ланей.
— Ты как здесь оказалась? — спросил он, когда все репьи с ее одежды были собраны и требовалось либо молча разойтись, либо затеять какой-то разговор.
— Тебя искала.
— Меня?
— Да, тебя. Что так удивился? Я из больницы шла, механика встретила, и он сказал, что ты в магазине сельхозтехники.
— Из больницы? — с неподдельным беспокойством спросил Тихон. — Поэтому, значит, ты такая… А я ничего не знал.
— Какая такая? — в свою очередь обеспокоилась Ланя.
— Ну, вид такой больной.
Девушка пожала плечами.
— В больнице я была вовсе не по болезни. Завхоз у них шлангами лишними запасся, так ходила посмотреть, не годятся ли для доильной установки. Оказались не такие.
— Ну, и хорошо.
— Чего же хорошего, если не такие?
— Я не о шлангах. Хорошо, что не болеешь, — смутился Тихон.
Ланя опять пожала плечами: странный, мол, ты. «Совсем непонятно, почему тебя так беспокоит мое здоровье», — прочитал парень по ее лицу. Вслух она сказала:
— Ты мне понадобился вот зачем. В хозмаге гвозди есть. Мне посоветовали взять ящик в запас. Гвозди не всегда в продаже бывают. А крыша у нас худая, в дождь протекает. Зиму еще перезимуем, по весне же все равно перекрывать. Я и решила тебя попросить…
— Правильно решила! — обрадованно подхватил Тихон. — Крышу я перекрою. Это для меня пустяковина. И до весны тянуть нечего — нынче сделаю.
— Да я… — изумленно подняла на него глаза Ланя. — Я не об этом хотела попросить. А чтобы ящик с гвоздями до машины донес. Он небольшой, но тяжелый страшно.
— Ящик ящиком, а крыша крышей! — стоял на своем Тихон. — Только уборка кончится, так и перекрою.
— Но у нас еще и тесу нового нет, нечем пока перекрывать, — сказала Ланя. — Да и ты после уборки в институт должен ехать.
— Я еще посмотрю, поеду или нет! — отрезал Тихон.
Ланя нахмурилась. Она почувствовала, что продолжать разговор в таком духе опасно. Тихон, видимо, снова мог взяться за старое. И без того тяжело, а если он станет опять преследовать? Этого ей еще не хватало!
Тихон тоже понял, что малость зарапортовался. Встреча с Ланей, то, что искала его и попросила донести ящик с гвоздями, даже ее печальный вид ровным счетом ни о чем не говорили. Значение имело лишь то, как дальше сложатся отношения Лани с Максимом.
Сознавать, что ты бессилен, что все зависит не от тебя, а от того, какой проступок совершил твой соперник и будет ли он прощен, — сознавать это было не очень приятно. И как только Ланя нахмурилась, Тихон помрачнел.
— Поступить в институт и не поехать — это уже глупо, — сказала Ланя.
— А меня, между прочим, никогда больно умным не считали. Не то что других… — мрачно заметил Тихон. — Но зато и слабым никто не называл. Положиться на меня можно твердо.
Ланя прикусила дрогнувшую губу, торопливо повернулась, быстро пошла по тропке. Тихон, ругая себя за то, что все-таки обидел девушку, отправился следом. О Дине он даже не вспомнил.
Недаром Александра Павловна опасалась, что из-за кедрового похода будут неприятности. Ивашков немедленно использовал возможность нанести новый удар.
— Фельдшерицу мы из секретарей вышибли, теперь и председательницу из кресла вышибем! — заявился он на радостях к Аришке.
— Но фельдшерицу, сказывают, в партию вернули.
— Пусть! Партбилет обратно отдали, а секретаршей больше ей не бывать. Все равно наша взяла. А теперь и вовсе такое оружие в руки попало! За срыв уборки, за попойку в кедрачах не только из партии исключат и с председателей скинут. Могут загнать туда, откуда дома родного не углядишь, а Колыму видать. Запросто! — Ивашков щелкнул пальцами так, что получилось похоже на щелчок дверного замка.
Аришка с беспокойством поглядела на его руки.
— А может, не надо шум поднимать? Жалко все-таки председательницу, ежели такое стрясется.
— Жалко?! А они нас жалеют?
— Оно конечно…
— Тогда приходи вечерком, настрочим куда надо.
— Строчил бы сам…
— Ясно, сам буду. Теперь мое слово будет весомее. Мед-то Куренков не забрал. Стало быть, я ныне лучший пасечник. А передовикам производства особая вера! — баском хохотнул Ивашков. — Но к коллективам у нас привыкли больше прислушиваться. Вот ты за члена такого коллектива и сойдешь. И еще найдем…