— Помаленьку! Если бы помаленьку, да вперед двигался, а то в сторону, в сторону все норовит! — взрывался Спиря. — И ты, старая ведьма, тоже хороша. Тихоня, молчунья, а свое ведешь, сына против отца настраиваешь.
Но ягодки стали поспевать позднее.
Когда сын кончил семь классов, Спиря решительно объявил:
— Пойдешь со мной плотничать. Столярничать не захотел, будешь бревна таскать. Дылда порядочный, не надсадишься.
Тихону исполнилось в ту пору семнадцать лет, ростом и силой природа его не обидела.
— Ну, чего стоишь, бери топор.
Тихон ни слова не возразил, взял топор. Все лето работал вместе с отцом на постройке нового коровника.
Спиря был доволен.
— Столяра из тебя не получилось, а плотник, однако, будет. И то на первый случай — перо в те крылья, на которых по жизни лететь можно, — философствовал Спиря, когда они возвращались с работы домой.
Взрыв произошел неожиданно. В конце августа отец решил поделиться с сыном своими планами.
— Кончим через недельку коровник — махнем в другие деревни. Осень в строительном деле — самая денежная пора. Каждому, кто строится, охота до зимы под крышу забраться. Тут уж не до скупости…
Сын нахмурился. Приметив это, отец, по обыкновению, рассердился.
— Брови сводишь? Думаешь, мне поболе денег загрести охота, жадность обретаю? Ну и дурак тогда! О тебе, олухе, думаю, потому и отступаю временно от своих правил. Примечаю: девки уже на тебя начинают поглядывать — значит, костюм, пальто, сапоги там хромовые и прочее заводить требуется.
Тихон покраснел, сказал глухо:
— По деревням на заработки не пойду.
— Как, то есть, не пойдешь? Испугался, что ли? Обязательные трудодни мы давно выгнали, а больше никто не принудит, — не понимая причины отказа сына, объяснил Спиря.
— Я в восьмой пойду.
— В какой восьмой? — не сразу дошло до отца.
— Ну, в школу, учиться дальше…
— В школу? — Спиря округлил глаза. — С чего это охота учиться на тебя навалилась? То, бывало, хоть палкой гони, по три года в классе сидел, а тут вдруг — учиться пойду.
— И пойду!
— Зазноба, что ли, там, в восьмом, у тебя завелась? За ней и хочешь тащиться? — По тому, как багровел сын, Спиря счел, что угадал причину его «блажи». — Не советую! За девками не гоняться следует, а их самих надо за нос водить.
Девушка, правда, играла немалую роль в том решении, которое принял Тихон, но вовсе не такую, какую отводил ей отец.
Когда Ланя Синкина сбежала от Евсея с заимки и объявила, что будет учиться в средней школе, когда она не отступила от своей мечты даже под ударами кнута, на Тихона это произвело сильное впечатление. Девчонка, а выстояла. Почему же он, парень, боится слово отцу поперек сказать? Неужели трусит?
Несколько дней Тихон только и думал о том, в чем бы проявить себя, показать, что у него тоже есть характер. И наконец решил: тоже пойдет учиться. Пойдет, во-первых, потому, что отцу это не нравится; во-вторых, ни столяром, ни плотником, ни сапожником, вообще «вольным мастером» он не согласен быть. Хватит, нагляделся на отца, досыта наслушался, как зовут его Спирей. Стыд жгучий: его, парнишку еще, зовут все Тихоном, а отца — Спиря. Куда это годится? Вот тебе и почет за мастерство!
А учиться… Большой охоты у него тоже нет, но он все-таки окончит десятилетку, не будет больше сидеть по два года в классе, докажет всем, что воля у него есть. Все в восьмой пойдут — и Ланька, и Максим, и Алка, — а он что, хуже других, без головы разве вовсе?
— Никакой у меня зазнобы нет, — отрезал Тихон. — Просто не хочу быть ни плотником, ни столяром.
— Что?! — вовсе опешил отец. — Что ты сказал?
— То и сказал: не хочу и не буду!
— В белоручки поманило? Прорабом, небось, надумал стать? Будешь нам, плотникам, пальчиком указывать, где топором ударить, где фуганком пройтись? — еле сдерживая себя, издевательски спросил Спиридон.
— Прорабом становиться не собираюсь, пальцами указывать никому не буду. Кончу десятилетку и пойду… — Тихон на секунду замялся, ибо до этого совсем не думал, какую выберет себе специальность. Теперь уж раздумывать было некогда, и он бухнул первое, что пришло на ум: — Пойду в колхоз трактористом.
Эту обиду спокойно принять Спиря уже никак не мог. Он с маху всадил топор в бревно, рванул сына за ворот.
— Мерзавец! Да я тебя…
— Не испугаете! — Тихон схватил отца за руки. — Теперь уж я не мальчишка.
И Спиря впервые по-настоящему понял: сын действительно не мальчик. Он был уже много выше его ростом, шире в плечах и, пожалуй, сильнее. Запястья Спири, сжатые Тихоном, будто обручами стиснуты. Как ни велика была злость, кипевшая в душе отца, у него хватило рассудка пока отступить. Иначе, он чувствовал, дело могло кончиться полным позором: Тишка, пожалуй, мог одолеть его принародно.
— Эх ты, стервец! Самостоятельный мозгляк, — презрительно бросил Спиря в лицо сыну. Высвободился и пошел прочь.
Домой он явился пьяный и, не застав сына (мать посоветовала на время укрыться у приятелей), напустился на жену:
— Ты во всем виновата, ты испотачила его! — орал он. И, наверное, не избил ее только потому, что старуха, прикинувшись больной, не слазила с печи.