Ланя побежала к двигателю, запустила его, потом вместе с Шурой стала надевать стаканчики на коровьи соски. Обычно стаканчики эти, причмокнув, сразу присасывались к соскам. Иногда какой-нибудь и соскочит, не без того. Но подправишь, поддержишь, и он начинает чмокать. Теперь же творилось что-то неладное, непостижимое. Двигатель работал нормально, а стаканчики ни за что не хотели присасываться. «Может, плохо промыты, может, клапаны не в порядке?» — одна и та же мысль пришла и Лане и Шуре. Неприятно, конечно, но бывает же недогляд. Только не работали бы один-два аппарата, а то отказались действовать все сразу…
Ланя и Шура в замешательстве перебегали от коровы к корове, промывали, поспешно разбирали аппараты. Все было в порядке, а стаканчики, словно заколдованные, не держались на сосках. «Малы разве обороты? Бензин плохо поступает?» Ланя бросилась к двигателю, утопила поплавок карбюратора. Перестаралась. Горючая смесь чересчур переобогатилась, двигатель судорожно дернулся и захлебнулся.
С трудом удалось Лане запустить двигатель снова. Теперь он развивал такие обороты, что весь трясся, как в лихорадке, гудел устрашающе. Даже не робкая по натуре Шура смотрела с испугом: «Что ты делаешь?» — молча спрашивала она. «Ничего, ничего! — так же безмолвно, одним взглядом, отвечала Ланя. — Может, где-то пробка образовалась, прососет на больших оборотах»… Стаканчики теперь стали кое-как присасываться, но молоко шло еле-еле.
— Ой, мамочки! — не выдержала, с отчаяньем воскликнула Шура. — Нарушилось что-то совсем.
Ланя опять бросилась к мотору, выключила его. Установилась напряженная тишина.
Директор Дома культуры не очень-то разбирался в том, как нормально проходит механическая дойка. Замешательство доярок, их суетливую беготню от коровы к корове он воспринял как нечто естественное: переволновались девушки, не могут сразу войти в привычную колею. Ничего, несколько минут подождать — освоятся.
Но когда двигатель замолчал, а Ланя с побитым видом села возле него на скамеечку, директор обеспокоенно спросил:
— Заминка случилась?
Ланя даже ответить не смогла — так ей было стыдно и горько.
— Если бы мы знали, что случилось! — задиристо, даже с каким-то лихим вызовом отозвалась Шура. — Может, вы это знаете? — И она сердито глянула сначала на директора Дома культуры, потом на Алку с шофером.
— Странно, — пожал плечами директор, — что можем мы знать?
— Ну и мы тоже ничего не знаем, кроме того, что утром установка работала как часы.
— Стало быть… — Директор посмотрел на Шуру с усмешкой. — Стало быть, вы еще не вполне ее изучили.
— Ну да, как кино приехало, так все, что знали, из головы выскочило, — дерзко, но уже больше с отчаянием сказала Шура.
Нестерпимо обидно было девчонке: слава стояла рядом, уже протягивала руку, чтобы взять и вывести их на экраны всех клубов района. И вдруг все обернулось позором. Ланя убрала руки с лица, сказала с укором:
— Ну при чем кино? — И тут же согласилась с директором: — Конечно, не изучили еще как следует. Пока все исправно — можем установку обслуживать, а случись вот что… Ясно, плохие еще специалисты.
— Может быть, нам подождать? Мы охотно подождем.
— А что теперь ждать — когда механик приедет? — фыркнула Шура.
— Да, придется завтра звать механика, а сегодня доить вручную, — поддержала ее Ланя.
— Но, может быть… — Директор хотел предложить девушкам снова запустить двигатель. Пусть и плохо держатся стаканы, этого же не разглядишь в кинофильме. Главное, заснять доярок возле установки в процессе работы…
Однако стоило ему взглянуть на Ланю, как стало понятно: она ни за что не согласится разыграть сцену дойки. Да и настроение у девушек такое подавленное, что разыграть счастливых, довольных своей победой тружениц они едва ли смогли бы.
— Ну, что ж, — вздохнул директор, — придется побывать у вас как-нибудь в другой раз. Действительно, лучше позвать механика… Будем надеяться, что в следующий раз все пойдет хорошо.
— И успехи будут побольше, — пообещала Шура.
— Да, да, желаем их вам от души.
Алка, чтобы не обращать на себя внимание (только бы увезли отсюда поскорее!), сидела смирнехонько, плотно сжав губы и опустив глаза.
— А вы что приуныли? — спросил он, как только взглянул на ее словно бы выцветшее лицо.
Спроси директор это чуть пораньше, когда «газик» стоял возле доильной установки, а Ланя и Шура могли слышать ее ответ, Алка, наверное, не сумела бы сказать ничего путного. Скорее всего, она не сдержалась бы, разрыдалась и призналась в том, что натворила. Но машина успела уже развернуться, отъехать от лагеря, и у Алки вместо покаянного признания вырвался вздох облегчения:
— Подружек жалко.
— Я так и думал, — довольный своей проницательностью, подхватил директор. — Но не стоит расстраиваться. Пожалуй, это к лучшему. Девушки пока, действительно, не очень овладели мехдойкой, а мы их на экран!.. Вот закрепят успех, тогда снимем с чистой совестью.