Тогда Семен Устинович был молод, широкоплеч. Юная Елена Львовна — с длинными русыми косами и улыбающимися глазами — понравилась всем. Сельский Совет выделил им помещение для амбулатории, дал лошадь и арбу. Сначала у них был толмач, но вскоре врачи перестали в нем нуждаться. Семен Устинович и его жена быстро выучили туркменские слова, которые требовались им в обиходе. Только один день из десяти проводили они на медпункте. Все остальное время они обходили аулы, осматривали людей, смело боролись с инфекционными болезнями.
Муллы и обманщики табибы, заслышав слова "Семь с полтиной", злобно хмурили брови. Они подстрекали темных туркмен убить русских врачей и однажды пытались поджечь их дом. Но угрозы не пугали этих самоотверженных людей. Они видели плоды своих усилий, и это придавало им мужества.
На этот раз, делая очередной обход по аулам, Семен Устинович зашел к Кулназар-аге.
— Семь с полтиной, помоги! Горе у нас… — взмолился старик.
Взяв с собой лекарства, врачи вошли в кибитку. Прежде всего Семен Устинович расспросил родителей о состоянии больного, потом выслушал его сердце, проверил легкие, выстукал живот и спину, измерил температуру. Подумав немного, он сказал:
— Сына твоего не сглазили. И жила страха у парня на месте. По-моему, у него воспаление легких. — И обратился к жене: — Елена, а ты что скажешь?
— Я думаю то же самое, — подтвердила Елена Львовна диагноз мужа и начала успокаивать мать, горестно застывшую у постели больного Джумы. — Сын твой скоро выздоровеет. Мы дадим ему лекарство. Не нужно печалиться.
— Вах, дочка, пусть бог услышит твои слова! — Из глаз старой матери полились слезы радости, она нежно обняла русскую женщину.
Врачи трое суток не отходили от постели больного. На четвертый день, едва занялось утро, Джума попросил еду и слабо улыбнулся.
Кулназар-ага суетился, не зная, чем отблагодарить врачей, вырвавших из когтей смерти его сына. Келен-ага привел своего годовалого барашка и освежевал его. Когда была приготовлена чекдирме[75] и ее разлили по мискам, друг Джумы достал из-под полы халата бутылку.
Терехов подмигнул жене. Елена Львовна улыбалась.
Врач взял бутылку, посмотрел на этикетку и поставил водку на место.
— Семь с полтиной заплатил! — засмеялся он. — Нет, пить сейчас рано. Джума еще не поправился. Вот когда Кулназар невестку возьмет и той будет, вот тогда я выпью. Семь с полтиной не пожалел. Ха-ха-ха!..
В то время бутылка водки стоила семь рублей с полтиной. Семен Устинович постоянно укорял своих пациентов, что они тратят такие деньги на водку. У него была привычка говорить: "Семь с полтиной за яд платите". Вероятно, поэтому за ним и закрепилось это прозвище. А может быть, еще и потому, что русские слова "семь с полтиной" были созвучны с его именем и отчеством.
Удивившись, что врач отказывается от выпивки, Келен-ага сказал:
— Доктор, может, ты стесняешься, вот закуси, — и протянул гостю только что вынутый из тамдыра горячий румяный чурек.
— Хоть меня и зовут Семь с полтиной, водку я не пью. Куда лучше зеленый чай или верблюжий чал. И семь с полтиной целы, — снова засмеялся Терехов.
Келен-ага одобрительно улыбнулся:
— И в самом деле, ты, Семь с полтиной, удивительный человек! На наше счастье ты родился. Твои шутки могут вылечить от любой болезни. Не правда ли, люди?
— Верные слова! — первым подтвердил старый Кулназар-ага…
Тридцать лет этот замечательный врач был Лукманом[76]Сакар-Чага. Его любили все, по особенно дети и старики. Лечил он и моего отца, и меня, и моих детей…
Умер Семен Устинович в пятидесятых годах. Больной, он просил своих ближних:
— Когда умру, похороните меня на туркменском кладбище.
За годы, проработанные в Сакар-Чага, Семен Устинович Терехов победил многие, неизлечимые ранее болезни. Немало историй рассказывают об этом удивительном человеке в народе. Некоторые из них веселые, другие — грустные. Если собрать их все, получится книга.
Несколько таких историй живут в моей памяти.
Вот одна из них.
Был знойный день лета тридцатого года. Елена Львовна, не замечая жары, то и дело выбегала из дома и смотрела на дорогу, по которой должен был возвратиться ее муж.
Она прождала целый день; Терехов приехал поздно вечером.
— Почему ты задержался, Семен? — спросила встревоженная жена.
— Да разве вырвешься… — уклончиво ответил Семен Устинович, слезая с коня. — Ты ведь сама знаешь гостеприимство туркмен.
Они вошли в дом, и тут Елена Львовна увидела кровь на плече мужа.
— Семен, что это?
— Это? Ничего страшного. — Терехов снял пропитавшуюся кровью рубашку и бросил ее в угол.
Елена осмотрела плечо — пуля прошла насквозь, не задев кости, — быстро согрела воду, промыла и забинтовала рапу.
— Не могу я так жить…
— Лена, успокойся…
— Семен, я приехала сюда не для того, чтобы стать вдовой! — голос Елены Львовны дрожал. — Не улыбайся, я говорю правду.
Он спросил раздраженно:
— Что же ты предлагаешь делать?
— Это я хочу спросить тебя.
— Тогда прекрати этот разговор. Я приехал сюда не на пятидневку.
— Да, да… Я понимаю… — Елена уже жалела, что расстроила мужа. Она вытерла слезы и понемногу успокоилась.
