Ягды с трудом узнал ее. Как она похудела, поблекла!.. Той Боссан, румяной, белолицей, с блестящими черными глазами, нет больше… Розовые губы скорбно сжаты. Глаза опухли, на чистом лбу залегли тонкие морщинки. Поздно, а она не спит…
Да, если сердце сжимается от тоски, огни в твоем доме никогда не погаснут вовремя. Если в душе печаль, то и погашенный свет не даст тебе спать. Ты будешь лежать и, словно в тяжком недуге, не смыкая век, глядеть в потолок…
Если бы люди не знали ничего, кроме радости! Если бы не было горя, печали, обид! Как хороша бы была жизнь!
Занятый этими мыслями, Ягды стоял перед окнами Боссан. Молодая женщина, не подозревая, что кто-то глядит на нее, гладила детские распашонки. Потом, решив, видимо, что на сегодня довольно, Боссан отложила белье, унесла на кухню утюг, перепеленала мирно посапывавшего мальчика, поцеловала его и села за стол, уронив на него усталые руки. Сидела и глядела в одну точку, ни есть, ни пить не хотелось. Не было сил разобрать постель, лечь…
"Неужели она так каждую ночь?" — с тоской подумал Ягды. Он протянул руку постучать, но Боссан, словно почувствовав его движение, вздрогнула и, подняв голову, тревожно взглянула в окно. Ягды отскочил.
Боссан прислушалась, встала. Сейчас она подойдет к окну… Ягды круто повернулся и не оглядываясь пошел, почти побежал к общежитию.
Проснувшись утром, Веллек очень удивился, увидя на раскладушке нетронутую постель. На столе лежала записка: "Веллек! Спасибо за прием. Возможно, скоро встретимся. Ягды".
Ягды прибыл в Ашхабад в кузове колхозной машины, груженной капустой и луком. Остаток ночи он провел в гостинице "Колхозник", а с утра направился в один из автопарков. Заведующий отделом кадров, чем-то напоминающий вчерашнего парикмахера, с сомнением покачал головой.
— Да, друг, не из приятного местечка ты идешь… Не знаю, как директор…
Однако директор автопарка оказался человеком покладистым.
— Не горюй, парень! Машину мы тебе дадим. Водители нам нужны позарез, а беда с кем не случается!.. — Он не глядя подписал заявление Ягды и велел устроить его в общежитие для холостяков. Самое приятное было то, что не пришлось рассказывать подробности, оправдываться, говорить, что оправдан…
Прошел месяц. После получки, отложив на еду и на курево, Ягды отправился по магазинам. Прежде всего ему не терпелось избавиться от ботинок на тяжелых, толстых подошвах, которые больше года натирали ему пятки. Первой его покупкой были легкие остроносые туфли. Потом он купил брюки и две дешевые, но ладно сшитые летние рубашки. Он давно уже мечтал приодеться, сходить в кино, в театр. А может быть… и съездить к Боссан, разузнать, как она, что…
У самого общежития навстречу ему попался один из его новых приятелей. Приметив свертки, он сразу поинтересовался:
— Что это у тебя, друг?
— Да так… кое-какая одежонка. Туфли себе купил, брюки, пару рубашек.
— 'Так ведь это дело нужно обмыть! Дольше носить будешь!
— Ну что ж, — сразу согласился Ягды, — давай, я хоть сейчас.
— Нет, сейчас не могу! — Парень широко улыбнулся. — У меня сегодня свидание… Жениться хочу. Знаешь, хорошо походить холостяком, но всю жизнь одному — с тоски сдохнешь! Слушай, пойдем со мной! У моей подружка есть хорошенькая, из железнодорожного техникума! А? Познакомлю!
— Спасибо! — улыбнулся Ягды. — Как-нибудь в другой раз!
Только сейчас Ягды вспомнил, что ни разу еще не выпил в Ашхабаде. Если б не этот веселый парень, и не вспомнил бы, наверное, про водку. "А может, и правда обмыть?" Но не покупки, конечно, а вообще все вместе. Ягды свернул в гастроном, купил бутылку "Безмеина", колбасы, еще кое-что и принес в свою одинокую комнату.
Сначала он переоделся, надел новые туфли, потом, разложив на столе закуску, налил в стакан вино.
— Ну что ж! — сказал он, встал во весь рост и поднял стакан: — Выпьем за… За что же выпить? За будущее?
Он помедлил — пить одному было как-то странно — и вдруг, поставив вино на стол, начал искать второй ста кан.
Второго стакана не оказалось. Он оглядел комнату в поисках какой-нибудь посуды. Наконец его взгляд остановился на мешке, из которого выпирала старая алюминиевая кружка. Ну что ж, сойдет и это.
— Твое здоровье, Боссан! — Ягды поднял кружку, чокнулся со стаканом.
И тут в дверь постучали.
В общежитии жили только мужчины, и стучаться было не принято.
— Кто это? — тревожно произнес Ягды, в растерянности поглядев на вино и разложенные по столу закуски. — Кто там? — громко повторил он.
— Это я… — раздался из-за двери знакомый, очень знакомый голос.
Не веря своим ушам, Ягды нерешительно шагнул к двери.
— Боссан!..
— Да, это я… Понимаешь, Ягды… — От волнения Боссан говорила с трудом. — Как же так? Ты приехал… И не зашел… Я случайно узнала, что ты в Ашхабаде. Еле нашла тебя. Друзья так не поступают.
— Так получилось, Боссан. Я не мог… Не сердись! — Ягды смущенно опустил голову. — Я приехал в таком виде…
— Хорошенький разговор! Вид у него был не тот!
