— К Ак-Мейдану? — водитель задумался. — Поехать, конечно, можно, Каландар-ага. Только уж очень дорога на Ак-Мейдан скверная. Как бы не угробить машину.
— Люди и те выходят из строя, а что такое машина? Езжай!
Чары нажал на газ. Но едва он выехал на центральную улицу, начальник похлопал его по плечу.
— Давай налево!
— Так мы не попадем в пустыню, Каландар-ага?
— А тебе что, не терпится в пустыню? Я думаю, пустыня твоя никуда от нас не сбежит. Подождем, пожалуй, пока будет готов "газик".
— Точно, Каландар-ага!.. Поворачивать назад?
— Пора бы тебе знать, Чары: отправившись в путь, Ханов никогда не поворачивает назад!.. А что, если ты подкинешь меня к дому той женщины?
Обрадованный тем, что поездка в пустыню отпала, парень решил пошутить над своим начальником и сделал вид, будто не понял его.
— Какая бы это могла быть женщина, Каландар-ага?
— А то ты не знаешь, сукин сын?!
— А… Туда, значит, — понимающе улыбнулся Чары.
Он полагал, что высадит хозяина у дома с красными шелковыми занавесками и тотчас вернется в гараж. Ведь они с Лысым Ширли намеревались работать всю ночь, чтобы к утру отделаться от "газика". Но не тут-то было. Выйдя из машины, Ханов вдруг обернулся:
— Погоди, Чары! Забыл сказать…
— Да, Каландар-ага?
— Мне необходима пара бутылок шампанского…
— Но, Каландар-ага, где же я сейчас куплю шампанское? — сказал Чары и посмотрел на свои часы. — Уже двенадцать.
— Поезжай в ресторан, — настаивал тот и, достав из бумажника хрустящую двадцатипятирублевку, протянул ее шоферу.
Когда машина скрылась в ближайшем переулке, Ханов воровато огляделся по сторонам и подошел к окошку. Алтынджемал сидела за столом и читала.
"Когда ни приду, всегда с книгой, — подумал он. — Конечно, каждый должен чем-то интересоваться…"
В это время Алтынджемал улыбнулась каким-то своим мыслям, лениво потянулась и встала. Потом подошла к большому зеркалу, постояла перед ним, зачем-то показала себе язык и опять улыбнулась. Затем привычным движением сняла клипсы, положила их перед зеркалом и стала вытаскивать шпильки из волос. Ханов все еще не давал о себе знать. Женщина слегка тряхнула головой, и ее густые черные волосы рассыпались по пестрому халату. Откинув их со лба, она как будто снова собралась улыбнуться, но почему-то передумала и, прикусив губу, как-то неопределенно покачала головой, после чего развязала на халате пояс. Только тут Ханов постучал в окошко.
Резко обернувшись, Алтынджемал прикрыла грудь, торопливо завязала пояс и бросилась к двери.
— Каландар, это ты?
— Я, моя Алтын, я!
— Миленький мой! — обрадовалась она, впуская его в дом.
Ханов нетерпеливо переступил порог, обнял Алтынджемал своими ручищами и принялся целовать ее в лоб, в щеки, в губы.
— И не стыдно тебе, вот так, у всех на виду? — укоризненно проговорила Алтынджемал. Она непокорно закинула голову и слегка оттолкнула его от себя. — Надо хоть дверь закрыть.
— Дверь дверью, а вот занавески не задергиваешь — всю комнату видно.
— Ну и пускай видно. Разве кто-нибудь, кроме тебя, заглянет ко мне в окно?
В узком коридоре негде было повернуться. Шурша шелковым халатом, Алтынджемал отступила, чтобы пропустить гостя в комнату, но Ханов снова прижал ее к себе.
— Пу, здравствуй! — глухо проговорил он.
Алтынджемал уже не сопротивлялась, но, улучив момент, спросила шепотом:
— Ты и Шекер так целуешь?
— А что ж, и на ее долю остается, моя Алтын!
— Ох, и повезло тебе, Каландар! — засмеялась Алтынджемал и ловко вывернулась у него из рук.
— Везет мне или не везет — не знаю, а только как увижу тебя, так сразу и душа радуется, и в мире просторнее становится, — сказал Ханов, и они наконец вошли в комнату. — Вот и сегодня такая меня дома тоска взяла, что чувствую — без тебя не обойтись.
— Почему же так поздно? Надо было пораньше прийти, — улыбнулась Алтынджемал и кивком головы откинула назад волосы. — Посидели бы, послушали музыку.
— Не все люди властны делать то, что захочется. Есть еще и такая штука, которая называется работой, моя Алтын!
— А я, по-твоему, не работаю?
Ханов осторожным движением убрал ей волосы с лица.
— Шучу, шучу! Просто в последнее время я какой-то нерешительный стал. Странные вещи со мной происходят. То, что мне кажется черным, оказывается белым, тот, кого я считаю вором, оказывается честным…
— Да, прежде ты не вел со мной таких разговоров, — сразу посерьезнела Алтынджемал. — Видно, и в самом деле тебя привела ко мне сегодня тоска. — Она заботливо оглядела его утомленное лицо. — Где ты хочешь расположиться? На ковре или за столом?
— За столом и без того надоело сидеть. Давай устроимся на ковре!
— Тогда снимай эти свои гадкие одежды! — приказала Алтынджемал. Она бросила на ковер пару подушек и, окинув взглядом солдатские сапоги Ханова и его полинявшую гимнастерку, засмеялась. — Говоришь, что пожаловал из дома, а похоже, что возвращаешься из пустыни.
— Скажи лучше — отправляюсь в пустыню!
— Значит, ты таким способом морочишь голову Шекер-ханум?
— Считай, как хочешь, моя Алтын, — уклонился от ответа Ханов и принялся снимать сапоги.
— Ну, это все понятно! А я тебя совсем о другом хотела спросить.
— О чем же?
