Теперь усмехается Алек.
– Вот, значит, как? То есть, получается, я выступил сейчас всего лишь, как средство, оттягивающее время?
– Ага, – без каких-либо сомнений соглашаюсь я.
– Ты не представляешь, принцесса, сколько у тебя дурных манер, – будто причитая, говорит он. – Мне жизни не хватит, чтобы перевоспитать тебя.
Я дёргаю Алека за руку, и он смеётся, тем самым звуком, что никогда не устану слышать. Однако руку его не отпускаю.
– Т-шшш. Серия начинается, – напустив серьёзности, ворчу я.
– Хорошо. Займёмся перевоспитанием с завтрашнего дня.
Закатываю глаза, но благо, Алек не видит мою расплывающуюся улыбку, иначе бы, не дай бог, подумал, что меня прельщает идея о перевоспитание. Затем я на самом деле пытаюсь сосредоточится на сериале, у нас как всегда хорошо получилось вернуть обстановку в прежнее русло, но в действительности всё изменилось. Каждая клеточка моего мозга теперь воспринимает окружение по-другому, чего бы оно ни касалось. Сжимаю руку Алека сильнее, знаю, и всегда знала, что он не любит проявление любого рода сочувствия, но что-то внутри подсказывает, что так надо. И он отзывается, немного разворачивая ладонь и переплетая свои пальцы с моими. Алек притягивает меня, заключая со всех сторон в объятия. Руками, ногами, так, что я оказываюсь в колыбели его тела. И когда я кладу голову на его плечо, практически уверена, что мне потребуется совсем ничтожное количество времени, чтобы уснуть. Но вес сегодняшнего дня слишком тяжелый, и мне просто хочется, чтобы следующий день наступил, как можно скорее.
Надеюсь, ночь заберет с собой, как можно больше боли, ведь именно она превращает худшее «сегодня» в лучшее «завтра».
Глава 14
