Если о нас узнают полностью

Он обнимает меня, и я чувствую насыщенный, теплый и слегка сладковатый аромат его одеколона. Это амбра, пачули и ваниль, в идеальном количестве, достаточном для того, чтобы я захотел как следует принюхаться. Вдохнуть его аромат.

Он поднимает руку и проводит по моему плечу. Запах стал еще острее, почти подавляющим, он завладел моими мыслями. Теплая и тяжелая рука Рубена прижата к моей. Кожа трепещет и покалывает от его прикосновений, и мне кажется, что я мог бы провести так всю свою жизнь.

Я стою совершенно неподвижно. Замер.

Мелькает вспышка, затем фотограф опускает камеру и улыбается.

– Готово.

Как только я возвращаюсь в свой номер, я закрываю за собой дверь и звоню маме.

Обычно мы за несколько дней назначаем время для разговора. Мы не планировали созваниваться еще два дня, но я не могу ждать так долго. Я даже не знаю точно, сколько сейчас времени в Штатах, но мне остается только надеяться, что все в порядке и мама ответит.

Ну же, возьми трубку, возьми трубку…

Гудки.

– Привет! – Я сразу чувствую себя легче, чем на протяжении всего дня. – Как ты?

– Отлично, а ты?

– Тоже. Что-то случилось?

– Ничего особенного, просто звоню поздороваться.

Я сажусь на край своей кровати. Хотя все должно быть в порядке, я все равно стараюсь говорить тише, потому что знаю, что сейчас у меня общая стена с Джоном.

– Как тебе Сикстинская капелла?

– Очень понравилась. Я не вовремя, да?

– Нет, я просто готовилась ко сну, все в порядке. Ты смотрел «Холостяка»? Я вот только что закончила.

– Нет, не смотрел, был слишком занят. Но я собираюсь это сделать.

– Тебе нужно поработать над своими приоритетами.

Я смеюсь, больше потому, что знаю, что она ждет этого, а не потому, что хочу.

– Я знаю.

– Так как проходит турне? Фанаты говорят, что это одно из ваших лучших шоу за всю историю.

Я тру шею.

– На самом деле все сложнее, чем я думал.

– Ох, в каком смысле?

– Не знаю, мне кажется, что все просто устали. У нас нет времени на отдых.

– Не сомневаюсь в этом. У вас ужасное расписание.

– Ага. И, эм, в группе разразилась кое-какая драма. Это очень меня выматывает.

Даже просто сказав это вслух, я прослезился.

– Что за драма?

– Между нами царит напряжение. Словно я постоянно говорю что-то не то, и все вокруг бесятся.

– О, это ужасно. Мне очень жаль.

Я заставляю себя улыбнуться, даже если мама этого не видит.

– Все так, как есть.

– Но, честно говоря, Зак, удивительно, что это заняло столько времени. Если ты заставляешь кого-то проводить столько времени вместе, как вы четверо, то обязательно появятся разногласия.

– Да.

– Я предполагаю, что большая часть напряжения исходит от Рубена?

Я замер.

– Почему ты так говоришь?

– Ох! Эм… Я имею в виду, я видела некоторые обсуждения в интернете и сложила два и два. Это правда?

– Да. Он даже не смотрит на меня.

– Это на него не похоже.

– Я знаю. Думаю, я мог его расстроить.

– А вот это на тебя не похоже.

– Да, но в последнее время все было… по-другому. Возможно, я случайно сказал что-то не то или еще что. Не знаю.

– Ты пробовал извиниться?

– Да. Он сказал, что я не сделал ничего плохого. Но он ведет себя так, будто мы даже и не друзья, и я не знаю, чего он от меня хочет. Или знаю, но это не совсем… это не то, что я могу ему дать, мне кажется.

– О, ничего себе. Он пытался к тебе приставать?

По ее голосу я могу сказать, что она уже думает, будто так и есть. Если я не утаю это, она догадается, что мы сделали. Мама всегда была жутко проницательной: она знала, что мы с Ханной увлечены друг другом, даже когда я видел в ней лишь подругу. Этот разговор внезапно пересек опасную зону, и мне пора бежать отсюда.

– Да.

– Ладно. Ну, если он сделал первый шаг, а ты ему отказал, после чего он начал молчать, то это его вина, а не твоя.

– Но…

– Никаких но. Ты ничего ему не должен. Мне очень важно, чтобы ты это знал.

– Я знаю.

Я хочу найти какой-то способ, любой способ, чтобы исправить этот разговор. Потому что сейчас я толкаю Рубена под автобус, когда на самом деле знаю, что он не сделал ничего плохого, и от этого мне становится тошно. Мама запомнит все, и это навсегда определит ее отношение к Рубену.

– Послушай, – говорит она, – я знаю тебя и знаю, что ты никогда не скажешь ничего такого, что могло бы задеть чьи-то чувства. Уверена, что ты достойно ему отказал. Так что если Рубен холоден, то это больше говорит о нем, нежели о тебе.

– Верно.

– К тому же на него может влиять стресс от гастролей. Люди сложные существа, часто их расстраивает далеко не одна, а несколько вещей.

– Да, возможно.

– Так что не будь к себе так строг, ладно? Похоже, ты не сделал ничего плохого. Рубен придет в себя. Просто дай ему понять, что ты будешь рядом с ним просто как друг.

– Так и будет. В любом случае извини за то, что много наговорил.

– Не стоит. Мне жаль, что так происходит. Надеюсь, все наладится.

– Я тоже. Спасибо, мам. Этот разговор мне очень помог, так что еще раз спасибо.

– Конечно! Я всегда рядом. И если ты когда-нибудь захочешь еще поговорить, ты можешь позвонить в любое время, слышишь? О чем угодно.

– Да, знаю.

– Ладно, здо́рово. Береги себя, хорошо?