Если о нас узнают полностью

Он рассказывает это совершенно спокойно. Фанаты пошучивают, что он рассказывает разные истории всякий раз, когда его спрашивают о происхождении прозвища, и я уверен, что эти девушки в курсе, потому что они не выглядят удивленными.

– Значит, вы двое хорошие друзья? – спрашивает одна из них, и я сразу замечаю изменение тона. Я гримасничаю.

– Ага.

– Все дружат? До нас дошли слухи, что, возможно, есть те, кто недолюбливает друг друга.

Ну, это было мягко сказано. Не может быть, чтобы этот вопрос прозвучал случайно. Если бы Chorus не хотел, чтобы мы комментировали слухи, этот вопрос запретили бы задавать. Очевидно, они хотят, чтобы мы воспользовались случаем, чтобы пресечь слухи.

Джон, конечно же, отвечает. Он не выглядит даже немного удивленным, услышав такой опасный вопрос. Я начинаю подозревать, что его отец попросил парня искоренить все сплетни еще до того, как мы пришли сюда. Как будто эти вопросы были спланированы.

– В этих слухах нет ни капли правды. Мы как семья. Даже ближе, чем семья. Мы выбрали друг друга, понимаешь? Всегда были вместе, но гастроли сближают так, как мы даже не могли предположить. Принудительная близость, судя по всему, – шутит он.

Выгляжу ли я так же встревоженно, как ощущаю себя? Потому что если бы сейчас я пил стакан воды, то подавился бы.

Я украдкой смотрю на Зака. Краска сошла с его лица, он выглядит так, будто сейчас упадет в обморок.

Мы с Заком ошеломленно сидим в молчании, когда в разговор вклинивается Энджел.

– Я даже не в курсе, о каких слухах идет речь, – говорит он, изображая недоумение. – Зак, ты, случайно, не знаешь, что могли услышать эти милые дамы? Я в растерянности.

Зак пугается и чуть ли не задыхается, когда произносит ответ:

– Понятия не имею.

Он прочищает горло, и Эрин протягивает ему бутылку с водой. Он принимает ее, но не пьет.

– Нет, серьезно, это просто глупый слух. Не думаю, что кто-то из нас будет злиться друг на друга лишь из-за того, что тот попал в список.

Это еще одна из его колкостей, которую можно понять, только если знаешь всю ситуацию. Даже не могу ответить, потому что лишь я знаю истинный смысл. Мы бы не стали злиться друг на друга из-за этого. Он мне не нравится, потому что мы поцеловались, и для него этот поцелуй значил гораздо больше, нежели для меня. Он все усложнил.

Мое зрение расплывается.

Где-то вдалеке Энджел жестикулирует Заку.

– Вот именно. Я не собираюсь злиться на своих друзей только потому, что у людей нет вкуса.

Интервьюеры разражаются смехом, и это происходит как в замедленной съемке. Энджел смеется и качает головой. Я шучу. Я шучу. Вроде того.

Я расслабляю челюсти, и все наконец-то встает на свои места.

– Именно, – отвечаю я чересчур громко. Головы всех присутствующих поворачиваются в мою сторону. – Я уверен, что говорю от лица всех членов группы, когда утверждаю, что не верю в то, что дружбу можно испортить бессмысленными вещами. Но честно? Даже если бы мы и не ладили, то это не было бы столь очевидно. Я, например, много лет провел в музыкальном лагере. Любой, кто там работал, знает, как часто возникают беспричинные ссоры.

Девушки оживленно кивают, и раздается чей-то смех, но я не могу понять, чей именно.

– Но шоу продолжается, понимаете? Ты не можешь закатить истерику на сцене, потому что тебе приходится играть с кем-то, кто тебе не нравится. И лично я, знаете ли, не ребенок. Я всегда буду относиться к своим коллегам с уважением.

Вот так. Я тоже умею говорить двусмысленно.

Я так переполнен довольством и триумфом, что только через секунду понимаю, что у интервьюеров странное выражение лица. Они улыбаются, конечно же, но это совсем другая улыбка. Голодная.

Я прокручиваю в голове свои слова и замечаю, что в моем голосе появилась резкость. Пассивно-агрессивная злоба.

Я говорю, как моя мама.

Повисает ужасающая тишина, и Энджел начинает громко смеяться.

– Коллеги, – говорит он, – видите, наш Рубен лучше всех, он всегда так спокоен. И когда узнаешь его ближе, то понимаешь, что под словом «коллеги» он подразумевает своих самых лучших друзей. Серьезно! Например, однажды он собрался на свидание, о котором я был не в курсе, потому что он сообщил нам, что идет на важную встречу!

Эта история – чистейшая ложь. Но я безмерно благодарен способности Энджела придумывать всякую чушь на ходу.

– О! – Одна из девушек цепляется за эту информацию, ее глаза сверкают. – У тебя есть девушка, Рубен?

Я чувствую, как Эрин сверлит меня взглядом: «Не смей».

Конечно, я не посмею. Как и всегда, я играю в их игру, несмотря на то, какую боль это мне причиняет.

– Сейчас нет. Все еще в поисках той самой.

Интервью продолжается, но я знаю, что все испортил. Напряжение тяжелее, чем когда-либо, и оно пробралось прямо в желудок, где засело, как камень.