Если. Отголоски прошлого (СИ) полностью

— Шерлок, Шерлок… — шептала она, подходя к толпе. — Я доктор, позвольте мне пройти. Дайте мне пройти, пожалуйста, — некоторые пытались сдержать ее, но она проталкивалась сквозь них. — Нет, он мой друг. Он мой друг. Пожалуйста. — она протянула руку, чтобы взять Шерлока за запястье, тщетно ища пульс. Женщина рядом оторвала ее пальцы от него, и она и еще один человек потянули ее прочь от тела. С трудом вырвавшись, она снова потянулась к нему, когда появились другие медики с носилками на колесиках. — Пожалуйста, позвольте мне просто… — шок и удар по голове начинали действовать, и ее колени подкосились. Она упала на землю, поддерживаемая парой зевак, два человека осторожно перекатили его на спину, обнажая для нее окровавленное лицо и широко открытые в предсмертном ужасе глаза. Софи застонала: — Господи, нет, — она попыталась встать, но снова опустилась, чувствуя, как силы покидают ее. — Боже, нет.

Друг. Это то слово, которым она характеризовала его в минуту слабости, которое произносила при незнакомых людях, которое вырывалось у нее в момент, когда она была максимально уязвима. Друг. Названный брат. Товарищ.

Шерлок помнил день их встречи, помнил каждое ее замечание в их делах, каждое приготовленное ей блюдо, каждый комментарий и каждый раз, когда она опиралась на его плечо. Он тоже считал ее своим другом.

— Слушай, — он посмотрел на Джона, зашедшего к ним в гости. Софи на кухне заваривала чай. — Это, — он указал на свою голову, — мой жесткий диск. Там целесообразно хранить лишь то, что полезно. Действительно полезно, — Холмс поморщился. — Люди, как правило, заполняют его всяким мусором, который мешает найти необходимое.

И теперь Софи ускользала из его жизни. Вероятно, он взял на себя слишком много, рассчитывая, что она встретит его с распростертыми объятьями после двух с половиной лет отсутствия, но… он не мог об это думать сейчас.

— Не знаю. Я не вижу закономерности. Это слишком туманно, — Шерлок отвернулся к своей информационной стене. — Зачем агенту отдавать жизнь, чтобы сказать нам что-то невероятно незначительное? Вот что странно.

— «Отдавать свою жизнь»? — переспросил Джон, поднимаясь с места и подходя к другу.

— Согласно словам Майкрофта. Есть подпольная сеть, планирующая нападение на Лондон — это все, что мы знаем, — он посмотрел вниз и нахмурился, когда ему в голову вдруг пришло случайное воспоминание о пыли, падающей с потолка в комнате «Джека-Потрошителя». Он указал доктору на стену. — Это мои крысы, Джон.

— Крысы?

— Мои маркеры: агенты, бедняги, люди, которые могут оказаться арестованными или их дипломатическая неприкосновенность внезапно аннулируется. Если один из них начинает вести себя подозрительно, мы знаем, что что-то не так. Пятеро из них ведут себя нормально, но шестой… — он указал на соответствующую фотографию.

— Я знаю его, не так ли?

— Лорд Моран, пэр королевства, министр заморского развития. Столп истеблишмента.

— Да!

— Работает на Северную Корею с 1996 года, — детектив посмотрел на друга.

— Что?

— Большая Крыса. Крыса номер один, — он ухмыльнулся. — И он только что сделал что-то очень подозрительное.

Шерлок замолчал, вновь погрузившись в работу, но тут Джон нервно сглотнул и произнес то, что Холмс никак не мог ожидать:

— Ты ревнуешь?

Детектив перевел на него полный удивления взгляд:

— Что, ты о чем?

— О Софи и этом… Томе, — пояснил тот, посмотрев на него. На кухне громко кашлянула Мэри.

— Что? — снова спросил Шерлок. — Я тебе рассказываю о преступлении года, а ты…

— Значит, ревнуешь, — улыбнулся Ватсон и прошел к окну. — Мне звонил Грэг, я в курсе, — он выглянул на улицу, увидев Софи, выходящую из кэба.

Холмс пару раз обескураженно моргнул:

— Если ты хочешь говорить об абсолютно не относящихся к делу вещах, то — нет, я не ревную, — он снова посмотрел на доску и поморщился. — Ревность — удел людей.