Через пять довольно рутинных дней Шерлок пришел домой уже затемно, засидевшись в лаборатории Бартса за очередным экспериментом. С Софи они сегодня разминулись — он уехал в Скотланд-Ярд по вызову Лестрейда еще рано утром, а Софи, несмотря на то, что за окном было шестое января, чуть позже ушла в университет и, кажется, обещала вернуться около полуночи, сетуя на обилие пересдач и работы даже в государственные праздники.
Детектив впервые за долгое время пришел в темную квартиру и поймал себя на каком-то неприятном чувстве, которое не захотел анализировать и попросту забросил на задворки сознания. Он снял в коридоре пальто и прошел на кухню, мечтая, чтобы в холодильнике нашлись остатки вчерашнего ужина — работы не было, и Холмс вполне мог есть без зазрения совести.
Он открыл холодильник и на мгновение застыл: на полке на уровне его глаз стояла белая картонная коробка, а чуть ниже — несколько контейнеров с едой, которых совершенно точно не было там еще утром. Шерлок приблизился к внутренностям холодильника и заметил рядом с коробкой записку.
Детектив вытащил предмет и снял с него крышку, обнаружив внутри политый черной зеркальной глазурью торт с белым вопросительным знаком наверху. Он поднял к глазам записку:
Проследив за стрелкой в конце сообщения, он перевернул бумагу:
Уголки губ детектива невольно поползли вверх.
* * *
Софи старалась думать об Ирэн Адлер как можно меньше, но, похоже, Джону Ватсону она запала в душу, потому как после «Королевских апартаментов», написанных в сентябре, он посвятил ей еще три поста с говорящими названиями — «Рождество», «С Новым Годом» и «Что ж, с Новым Годом», описав практически все доступные для широкой публики подробности этого дела. Трещал он о нем (и, в частности, о Ней), не умолкая, постоянно рассуждая на тему, как Она повлияла на сердце холодного детектива. Сегодня, субботним утром 12-го марта, около полудня он должен был прийти на Бейкер-стрит, и Софи уже морально готовилась к новому всплеску воздыханий по Этой Женщине.
В этот день, спустя два с половиной месяца после разрешения дела мисс Адлер, Софи возвращалась домой после утренней лекции в университете, когда заметила у двери в квартиру знакомую фигуру под неизменным зонтом.
— Вы же не курите, — сказала Софи, остановившись около пустившего очередную порцию дыма Майкрофта Холмса.
— А еще я не хожу в кафе, — сказал он, погасив сигарету, и кивнул в сторону ресторана под домом. Софи последовала за ним. Когда они вошли внутрь и сели у дальней стены, Холмс старший положил на стол прозрачный пакет с до боли знакомыми предметами.
— Это материалы дела Ирэн Адлер? — уточнила девушка.
— Которое закрыто навеки. Я собираюсь пойти и сообщить брату… — сказал Холмс, сложив ладони на рукоятке своего зонта. — Или, если пожелаете, то можете Вы… сказать, что она каким-то образом попала под программу защиты свидетелей в Америке, — он повел рукой. — Новое имя, новая личность. Она будет жить припеваючи… однако он её никогда больше не увидит.
— Весьма элегантно, — заметила Софи.
— Он говорил о ней? — вдруг спросил Холмс. Его глаза осветились чисто братской заботой.
— Что ж, со стороны может показаться, что под конец он её лишь презирал, — ответила девушка. — Даже по имени её не называл, лишь «Та самая женщина». Однако это отвращение или восхищение, мистер Холмс? — она ухмыльнулась. — Одна в своем роде, та самая, что имела для него какое-то значение.
— Называйте меня Майкрофт, Софи, — сказал мужчина. Она кивнула. — Это трудный вопрос. У моего брата ум учёного или философа, но всё же он предпочитает работу детективом. И что же мы можем предположить о его сердце?
— Не знаю, — покачала головой Конан Дойл.
— Вот и мне неясно, — Майкрофт помолчал. — Но вообще-то, в детстве он хотел стать…
— Пиратом, — с улыбкой закончила Софи. — Я знаю.
Губы Холмса-старшего тоже тронуло подобие улыбки:
— Его все устроит, — Холмс отвел глаза. — Программа защиты свидетелей, невозможность с нею видеться… с ним все будет в порядке.
— Соглашусь.
— Вот почему я решил рассказать ему именно это, — сказала Майкрофт после небольшой паузы.
— Она мертва? — сразу же догадалась Софи.
