Кто бы мог подумать, что внешне хрупкая и нежная Лили Мэнсфилд — лучший из киллеров, выполняющих секретные задания спецслужб? Агент Лукас Суэйн, получивший задание либо приструнить взбунтовавшуюся Лили, либо убрать ее, отказывается верить услышанному… Однако приказ есть приказ. И Лукас вынужден вступить с Лили в опасную игру, в которой причудливо переплетаются внезапное влечение и хитрость, страсть и предательство. Но любовь все расставляет по своим местам…
Метрдотель ресторана с безмолвной почтительностью усадил Лили за лучший столик, и она, склонив набок голову, улыбнулась своему спутнику, Сальваторе Нерви. Ее улыбка по крайней мере была неподдельной. Что до всего остального, то арктический холод синих глаз смягчили цветные контактные линзы, сделав глаза карими, а белокурые локоны краска превратила в темно-каштановые с верхними прядями на тон светлее. Каждые несколько дней Лили их тщательно подкрашивала, чтобы показавшиеся у корней светлые волосы, не дай Бог, не выдали в ней блондинку. Сальваторе Нерви знал ее как Дениз Морель. Морель — весьма распространенная во Франции фамилия, но одного этого было недостаточно, чтобы засевший в подсознании Лили страх полностью исчез. Сальваторе Нерви по своей натуре очень подозрителен, и это так часто спасало ему жизнь, что он, верно, уже потерял счет всем случаям своего счастливого избавления от смерти. Однако если сегодня дело выгорит, он все-таки угодит в ловушку, причем, как бы помягче выразиться, из-за своего собственного члена. Какая ирония!
Легенда Лили была состряпана довольно грубо: времени на то, чтобы проработать ее как следует, не имелось. Лили пошла на риск, сделав ставку на то, что Нерви не заставит своих людей копать слишком глубоко и что он, потеряв терпение, решится на сближение с ней, не дождавшись от них необходимой информации. Раньше легенды для Лили составляли в Лэнгли[1], но на сей раз она действовала самостоятельно, без посторонней помощи и за отпущенное время сделала максимум возможного. Не исключено, что Родриго, старший сын Сальваторе и второй человек в организации Нерви, все еще копает, а потому времени в обрез и нужно успеть все провернуть до того, как выяснится, что Дениз Морель появилась всего несколько месяцев назад — из ниоткуда.
— Ох! — блаженно вздохнул Сальваторе, откидываясь на стуле и посылая Лили ответную улыбку. Это был импозантный мужчина лет пятидесяти с небольшим, типичный итальянец с глянцевыми черными волосами, черными ясными глазами и чувственным ртом. Держать себя в форме он считал обязательным, а его волосы либо еще не тронула седина, либо он не хуже Лили умел скрывать подобные мелочи. — Сегодня вы особенно красивы, я уже говорил вам об этом?
Сальваторе обладал чисто итальянским шармом. Жаль, что он хладнокровный убийца. Что ж, но ведь и она тоже. Они одного поля ягоды, хотя Лили надеялась, что это не совсем так, что она пусть немного, но все же лучше, чем он.
— Говорили, — кивнула Лили, тепло взглянув на него. У нее был парижский выговор — результат длительных и упорных тренировок. — Еще раз благодарю.
Хозяин ресторана, месье Дюран, приблизившись к их столику, застыл в почтительном поклоне.
— Какое счастье снова видеть вас, месье! У меня для вас приятная новость: мы раздобыли бутылку «Шато Максимильен» восемьдесят второго года. Она получена лишь вчера, и я, как только увидел в списке ваше имя, тотчас решил оставить ее для вас.
— Превосходно! — воскликнул Сальваторе, просияв.
Бордо восемьдесят второго года — вино исключительное. Такого осталось всего ничего. За эти бутылки можно выручить хорошие деньги. Сальваторе, тонкий ценитель вин, за редкий экземпляр был готов выложить любую сумму. Более того — он любил вино и не просто коллекционировал бутылки, а употреблял их содержимое, смакуя и наслаждаясь букетом и ароматом напитка; в этом он был истинным поэтом. Не переставая улыбаться, Сальваторе посмотрел на Лили:
— Это вино — напиток богов, вот увидите.
— Вряд ли, — равнодушно проговорила Л или. — Я никогда не любила вино. — Так было задумано: она особенная, не похожая на других, странная француженка, которая ничего не смыслит в винах. И вообще у нее безнадежно плебейские вкусы. В действительности Лили не имела ничего против бокала бордо, но ведь с Сальваторе она не Лили, а Дениз Морель, которая пьет исключительно кофе и минеральную воду.
— Посмотрим, посмотрим, — посмеиваясь сказал Сальваторе, однако кофе для нее заказал.
Это было их третье свидание. Лили с самого начала вела себя с Сальваторе сдержаннее, чем тому хотелось бы, а от первых двух приглашений и вовсе отказалась. Это был рассчитанный риск, призванный притупить его бдительность. Сальваторе знал, что люди ищут его внимания, добиваются его расположения. Он не привык к отказам, и явное равнодушие со стороны Лили задело его самолюбие, пробудив интерес к ней. Могущественные люди всегда ждут от окружающих внимания к собственной персоне. А Лили еще и не желала подстраиваться под его вкусы — как, например, с вином. Во время двух предыдущих свиданий Сальваторе пытался уговорить ее хотя бы попробовать вино, но Лили осталась непреклонной. Никогда раньше Сальваторе не сталкивался с женщиной, которая не стремилась угодить ему, и индифферентность Лили его заинтриговала.
